Скупая тётя: «Без этого можно прекрасно жить»

-Ой, не трогайте кран, на раковине, — говорила мамина тетя, когда мы приходили в гости, — он сломан, отвалится, мойте руки над ванной.

Дарья Григорьевна была одинокая и бездетная, мы, многочисленные родственники частенько ее навещали: кто за лекарством сбегает, кто в магазин, кто поможет по дому, хотя в то время тете Даше было не больше 55 лет.

Но у нас так было принято: человек одинокий, значит — надо о ней заботиться и помогать.

-Я на машине, — сказал двоюродный брат, — сейчас сгоняю в магазин, да и поменяем тебе кран.

-Что ты, — замахала на него тетя руками, — квартира муниципальная, я вызвала слесаря, он и поставит.

-Но что он поставит, — попытался объяснить брат, — смеситель все равно покупать, сейчас все сделаем.

-Ни к чему, — сказала тетя, — мыться можно и над ванной, не надо.

Целый скандал разгорелся, ведь не свои же деньги предлагалось тратить пенсионерке, но она из принципа не хотела, чтобы брат менял этот чертов смеситель. Так и не поменяли. Если честно, общаться с тетей Дашей было тяжеловато.

Дочка ее родной сестры после учебы в школе решила поступать в наше медицинское училище, общаги у «медичек» тогда не было, иногородние студентки жили по частным квартирам. А Наташина мама договорилась с сестрой и в начале сентября девушка с сумками заехала к бездетной тетушке: скрашивать одиночество, помогать по хозяйству.

-А кому Дашка еще свою квартиру оставит, — напутствовала девушку ее мать, — попрошу ее, она тебя пропишет у себя, ну, а как ее не станет, у тебя будет свое жилье.

В те времена квартирный вопрос решался в муниципальном жилье только так и, хотя приватизация уже началась, тетка свою квартиру не спешила оформлять в собственность: дорого, денег жалко, ни к чему.

-Давай я заплачу за все, — предлагала сестра, мама той самой Наташи, — дарственную потом на девку мою сделаешь и мы квиты.

-Дарственной не будет, — отрезала Даша, бравшая неделю на раздумья, — иначе я без угла на старости лет останусь? Пропишу Наташку и тогда ей все останется.

Я уже уехала в институт учиться, о новостях узнавала по телефону или в редкие приезды на каникулы. Через полгода оказалось, что Даша живет на частной съемной квартире: тетя Даша ее не выставляла, девушка сбежала сама.

-Прописка? Ага, разбежались мы, — бушевала Наташина мать, — отказала Дашка, сказала, что она племянницу пропишет, а та ее потом или в дурку сдаст, или в дом престарелых.

-Это был кошмар, — рассказывала Наташа, — унитаз лишний раз не смывай — дорого платить, свет лишний раз не включай — счетчик мотает, как сумасшедший, телевизор не смотри — он же испортится. Сама ходит в таком засаленном затрапезе из-за того, что порошок для стирки денег стоит!

-Да предлагала ей сестра доплачивать за Наташу, — объясняла мне мама, — ну, чтобы не ограничивала девочку так сильно. Отказалась.

-Нечего, — сказала тетка, — ни мои деньги тратить зря, ни свои, если без всего этого можно прекрасно прожить.

Две алюминиевый ложки и две такие же кривозубые вилки были в обиходе, штуки четыре тарелки треснутые, со сколами. Зато сервант ломился от сервизов и наборов посуды. В те времена это было признаками благосостояния. Но у тетки все это просто стояло.

В конце концов отец Наташи, приехавший на машине навестить дочку, ощутив запах в доме, стоявший из-за того, что унитаз смывали только раз в сутки и то той водой, которая сливалась в специальный тазик после мытья посуды, забрал дочку из этого гадюшника.

-Для кого ты копишь, — ругалась с сестрой мама Наташи, — пенсия у тебя хорошая, мы тоже возим продукты, деньги не раз тебе предлагали. Куда ты потом их денешь? С собой на тот свет их не заберешь!

-Ведь и замуж не вышла из-за скупости своей, — рассказывала сестра Дарьи моей маме, — был один жених в юности, хороший парень. Он ей то брошку купит, то конфет принесет, так отказала ему Дашка.

-Он, — говорит, — вертопрах. Он на нашу свадьбу половину села собирается позвать, кормить всех никаких денег не хватит. Ну и что, что не мои деньги? Он так жить привык, я с ним по миру пойду.

-И детей не родила, — говорила моя мама, качая головой, — на них же столько всего надо! Когда вы у меня росли все ужасалась, что ботиночки детские стоят целую трешку!

Дарью родственники конечно не бросили, ездили помогать и досматривать до конца, жить с ней больше никто не пытался, а после того, как не стало тетки, похоронили ее вскладчину, потому что ни книжек сберегательных, ни шкатулок со сбережениями не нашли.

-Сервизы Наталья забрала, — рассказывала мама, — а квартира муниципальная, она отошла государству. Вот так и жила: всю жизнь за копейку тряслась, а ничего не накопила.

Мой родной городок небольшой, там все так или иначе, но знакомы. Уже не было на свете даже Дашиной сестры и новости моей маме рассказывала взрослая, давно самостоятельная Наташа, старшая медсестра нашего хирургического отделения.

-В теткиной квартире живет теперь дочка нашего хирурга, — рассказывала Наташа, — перекупили у кого-то квартиру, но там же ремонта не было давно, решили молодые и полы поменять, и перепланировку сделать. Тогда и нашли клад.

Под старой половицей бывшей квартиры Дарьи, обнаружились залежи денег, старых, советских и более поздних, уже Российских, но тоже вышедших уже из обращения.

-Куда их теперь? — горевала Наташа, — Только коллекционерам, да и им столько не нужно.

Вот тебе и Плюшкин на современный лад. Встречали таких скупердяев?