Моё свадебное платье было свекрови поперёк горла

-Ну, значит, женитесь? — спросила упавшим голосом при известии о том, что мы с Максимом подали заявление в ЗАГС моя будущая свекровь Светлана Ивановна.

-Женимся, — со счастливой и гордой улыбкой подтвердил ее сын.

Мы с Максимом уже полтора года встречались. Мне 27 лет, он на год моложе. Чем я свекрови не понравилась? Ведь я работаю, даже в карьере есть успехи, незадолго до подачи заявления я стала начальником отдела. И квартира у меня двухкомнатная есть, наследная, от бабушки и дедушки.

Год разницы в возрасте тут ни причем. Это смешно в наше время. Просто за сына Светланы Ивановны я собиралась замуж во второй раз. Первый раз я сходила под венец в 21 год, за своего однокурсника. расписались, пожили вместе на съемной квартире полгода и поняли, что мы не половинки одного целого. Развелись.

С будущей свекровью до свадьбы я была знакома месяцев 8. Свое первое замужество я не скрывала. И было очень заметно, как мама Макса изменилась в лице, когда впервые услышала об этом.

Но смирилась как-то, если и выговаривала что сыну — я об этом не слышала.

-А когда расписываетесь? — спросила мама жениха.

-Свадьба будет через 3 месяца, — говорю, — так что с вас еще список гостей.

-Какая свадьба? — ужас в голосе довольно наигранный, — Ты же была уже замужем, ты еще белое платье и фату надень!

-Именно это я и собираюсь сделать, — говорю, — у меня еще ни одной свадьбы не было, а мы с Максом хотим и платье, и кольца, и букет, и банкет.

-В белом, милочка, — язвительно так ответствует мне Светлана Ивановна, — замуж выходят только девушки. Белый — это цвет чистоты, а фата вообще — символ невинности невесты. А ты разведена.

-И что?

-А то, люди смеяться будут! — говорит, — Если уж так хочется церемонию, то можно же выбрать бежевое платье, розовое, цвета слоновой кости. В конце концов, можно купить элегантный нарядный костюмчик…

-Я хочу белое, пышное, свадебное и фату, — говорю, — я так решила и на мнение людей мне абсолютно наплевать в этом вопросе.

-Мам, — поддержал меня Максим, — ну мы как-то сами все уладим, лады?

У Максима еще старшая замужняя сестра есть, тетка, несколько дальних родственников и друзей. Посчитали — всего человек 35-40 набирается. Потянем. У жениха отложено, у меня отложено.

-Заказали кафе? — переспросила Светлана Ивановна, — Ну ладно, что уж. Я тоже нашла вариант, но раз вы сами с усами… Так что там на счет платья? Может быть ты подумаешь, как следует? Ну белое, это в твоем случае, вообще никак!

-Белое, мы это уже обсуждали, — отвечаю, — возвращаться к обсуждению смысла нет. Платье уже куплено. За сколько? Секрет. Оно очень красивое. Жениху будут все завидовать.

-Чему там завидовать, — качает головой мама, но тут же осекается под взглядом сына.

Вот ведь, а? Свекровью стать еще не успела, а уже весь мозг выела? Что надо? Денег на свадьбу не спрашиваем, квартиру-машину подарить не просим. Приходите, мама, за сына порадуйтесь, все же без мужика его растили. Мужик же сбежал после 10-ти лет брака.

Отца, кстати, и Максим приглашать не хотел, и мама его условие поставила: если будет бывший — развернусь и ухожу. В чем там дело было, я не разбиралась.

Но о моем платье речь заходила еще не раз и не два. Светлана Ивановна даже моим родителям успела мозг съесть:

-Негоже ей, разведенке, в белом платье замуж выходить!

-А почему бы нет? — моя мама даже приподняла одну бровь, — Ей не 60-т лет и за шлеф от ее белого платья не будет цепляться дюжина маленьких детишек. Подумаешь, развелась! Ты, сватья, сама разведена!

-Я — другое дело! — Светлана Ивановна аж привстала, — Я же второй раз замуж не выходила, тем более в белом платье!

-Молодые так решили, а нам надо их решение поддержать, — мама постаралась сгладить остроту.

Будущая свекровь недовольно посопела, но что делать, видно же, что слушать ее мы не собираемся, проблемы не видим, в предрассудки и символы не верим. Пришлось замолчать.

За 2 дня до свадьбы мы с Максом собирали его вещи, чтобы перевезти их в бабушкину квартиру. Мы вместе не жили, сделали ремонт как раз за неделю до торжества. Тут-то мне и попался на глаза альбом с фотографиями. Макс оставил сборы, сел со мной на диване, стал рассказывать и показывать:

-Это бабушка по маме, это прабабушка, это прадед, он на войне погиб. А это прямо не знаю, как уцелело, мама после развода чуть ли не все фото порезала, где они с отцом вместе.

На фото, типичном для конца 80-х сидели чинно молодые родители Максима, а рядом стояли их родители.

Свекровь довольно красива была в юности, отметила я мысленно, на ней фата, платье в пол, А-образного силуэта, с вырезом. Белое. Переворачиваю фото: дата — 22 декабря 1987 года, стоп!

-Макс, — спрашиваю, — а когда Лена родилась?

Леной зовут мою золовку.

-5 апреля 1988-го года, — ответ.

Нормально, да? В белом платье, символизирующем чистоту, в фате — символе невинности, сидит на фото моя свекровь, глубоко беременная невеста! Разведенным в белом нельзя, а беременным невинность изображать можно?

Говорю об этом Максу, а он рукой машет и смеется:

-Лена на 6-м месяце замуж пошла и тоже в белом платье, я вообще не знаю, чего мама к тебе прицепилась!

-Ты, конечно, хорошо выглядишь, — были первые слова свекрови, когда она меня увидела в день свадьбы, — платье красивое, но белое…

И вздохнула так, осуждающе.

-Белое, — говорю, — хотя я не на 6-м месяце и даже не на 5-м. Наверное, будь я беременная на своей свадьбе, белое платье было бы более уместно, а так…

Свекровь густо покраснела, но больше ко мне мне цеплялась. Вот и чего хотела?