Бывший муж не дает продать доли детей в квартире: «Я отец, имею право!»

Дарья Дмитриевна родила своего Кирилла поздно, 47 лет исполнилось. Рожала, как принято сейчас говорить, для себя.

В сына вложила всю душу, мечтала, что вот он женится и заживут они мирно и счастливо, благо, есть где.

С квартирой, где жила Дарья Дмитриевна с поздним отпрыском получилась интересная история. Когда-то это была огромная 16-ти комнатная «сталинка», с большим коридором, высокими потолками и прочими «плюшками» тоталитарного жилищного равноправия.

Потом ее делили много раз, превращая квартиру в коммуналку. 11 комнат уже в 90-е выкупил, отгородил и присоединил к своей соседней квартире какой-то богатей, а 5 комнат осталось.

-Я получила в наследство от материной незамужней и бездетной тетки 2 комнаты в этой квартире, — говорит Юлия, — сначала ходила, как в музей: кухня 45 метров, комнаты по 35 метров, коридорище такой, что можно на машине ездить.

Юле тогда было 22 года и свое жилье сразу после окончания института было сказочным подарком судьбы. Три остальные комнаты большой коммуналки распределялись так: одна была все время закрыта, там жил геолог, который все время пропадал в экспедициях; в одной жила уже совсем пожилая Дарья Дмитриевна; третья — была оформлена на ее выросшего сына Кирилла.

-Твои комнаты, — сказала Юле пожилая соседка, — раньше нам принадлежали, но я их продала. Надо же было на ноги ставить Кирюшу, я одиночкой рожала, а помочь мне было некому. Мы спокойные соседи, не переживай, уживемся.

«Ужились» Юля с Кириллом действительно хорошо: через полгода молодые люди расписались, еще через несколько месяцев стало понятно, что Юля ждет ребенка.

-Дождалась, — плакала от счастья Дарья Дмитриевна, — и такую девушку хорошую Кирюша нашел, и внук или внучка скоро будет, и с жильем вопрос закрыт. Выкупите потом комнату у соседа и будет у вас отдельное жилье.

-Двойня, — сказал доктор на УЗИ, когда Юля была на 5-м месяце, — поздравления мои примите!

Юля немного волновалась, все же носить, рожать и растить двойняшек было тем еще испытанием, Дарья Дмитриевна закатила пир с тортом и прочими вкусностями, и только Кирилл погрустнел.

-Мне 27 лет, — выдал будущий отец, — мы женаты первый год, еще и для себя пожить не успели, а тут — сразу двое детей! Я о таком не мечтал и не бредил, не хочу.

Юля заплакала от такого признания мужа: уж поздравил, так поздравил. Дарья Дмитриевна на любимого сыночка руками замахала, мол, ты женился, чтобы дети были, чего городишь! Это же радость какая!

Кирилл радости не вывез и еще через месяц свалил в туман, оставив Юлю разруливать ситуацию самостоятельно. Молодая женщина сама подала на развод. Кирилл «перекантовывался» где-то у друзей, Дарья Дмитриевна настаивала, чтобы он платил Юле алименты.

-Он обязан, — говорила она бывшей невестке, — и на тебя, и на будущих детей платить. Боже, мне так стыдно! Мой сын поступил, как последний подонок.

Кирилл платить алименты не спешил, отделывался какими-то копейками и редкими смс, что жив-здоров. У матери, бывшей жены и двоих вскоре родившихся мальчишек он не появлялся.

-Единственная действенная помощь, — говорит Юлия, — это мама бывшего мужа. Кирилл стал бывшим, а его мама — нет.

Свекровь помогала Юле здОрово: и поесть приготовит, и белье погладит, и присмотрит за внуками.

-А уж без ее материальной помощи я бы не вывезла свой декрет, — признает Юля, — свекровина пенсия, мое пособие, да тысчонка-две в месяц от Кирилла — вот и весь бюджет.

У самой Юли родных не было, поэтому она когда-то и унаследовала это жилье. Двойняшек надо было растить и обеспечивать. Решили они тогда: детям год, Дарья Дмитриевна будет с ними сидеть, а Юля выйдет на работу.

-Тут и пришла весточка от моего непутевого бывшего, — усмехается грустно Юлия, — 12 лет ему дали по статье очень нехорошей, по которой УДО не полагалось.

Дарья Дмитриевна сына разумеется жалела, он из мест не столь отдаленных вскоре начал письма писать, жалостливые, о том, каким был дураком, что бросил жену и деток, о том, как виноват перед матерью. Сидельцы это умеют.

-Бывшего там работать заставили, — говорит Юля, — какие-то копеечки начали регулярно приходить в виде алиментов. Мало, но тогда нам было просто без них очень трудно. Свекровь радовалась: хоть ТАМ, а сынуля о детях помнит, значит, не совсем пропащий!

Юля с матерью Кирилла вздохнули чуть свободнее, даже сделали ремонт в своих комнатах.

-Мне уже 82 года, — сказала невестке Дарья Дмитриевна, — сколько мне осталось? Мы с сыном списались и решили: оформляем свои комнаты детям. Дарение сделаем. Сына я уже не дождусь, да и он выйдет, нет ли…

Тут свекровь Юлии заплакала. Дарение действительно оформили. Но не так, чтобы бабушка подарила комнату одному внуку, а отец — другому. Дарились доли, обоим сыновьям Юли и Кирилла пополам.

Вскоре после оформления бумаг Дарья Дмитриевна слегла: годы свое взяли. Досматривала и провожала в последний путь бывшую свекровь бывшая невестка. Кириллу оставалось сидеть 6 лет.

Через 2 года после смерти Дарьи Дмитриевны Юля вышла замуж. Наконец вернулся из экспедиций и осел на более спокойной работе ее сосед-геолог. Симпатичная женщина с двумя мальчишками и довольно молодой мужчина, ежедневно сталкивавшиеся на одной кухне, нашли общий язык.

Через год появилась общая дочка. Жить бы и радоваться: семья, огромная квартира, дети растут умными, здоровыми и послушными. Только вот освободился первый муж Юли и притопал в квартиру бывшей жены.

-Мне жить негде, — заявил мужчина, — мы с матерью глупость сделали в свое время с этими дарственными. Но мне ТАМ умные люди все растолковали, так что я теперь законы знаю.

И потопал Кирилл в суд, отменять дарение. Свою дарственную Кирилл оспорить не смог, а вот материну отменил, что-то там было в документах не так.

-Мы в шоке были, — говорит Юля, — получилось, что целая комната в квартире — его. И у нас четыре. Но и это еще не все.

Оказалось, что те две комнаты, которые Юля в свое время получила в наследство от родственницы, купленные той у Дарьи Дмитриевны, были когда-то приватизированы бывшей свекровью. Кирилл тогда написал отказ от участия в приватизации (то ли от его лица мать написала отказ), с правом пожизненного пользования этими комнатами.

-Мы с мужем капитальный ремонт в квартире сделали, — говорит Юля, — деньги огромные вложили, но суд это не учел. Да подавали мы апелляции — напрасно. А жить снова в коммуналке невозможно! Кирилл ведет себя отвратительно, а уж кто к нему в гости ходит… С такими на улице широкой встречаться страшно, а не то что в одном коридоре. Пьянки, гулянки, грязь, гвалт. Дети-подростки уже, все видят.

-Давай продавать свои комнаты, — предложил нынешний муж Юли, — мы вполне купим себе большую квартиру на эти деньги и будем жить спокойно.

-А я не даю согласие на продажу долей моих детей! — заявил Кирилл в отделе опеки, — Я отец, имею право! Ну и что, что детям выделят долю в новой квартире матери? Сравнить нашу квартиру в центре и то, что они там потом себе купят! Не согласен и все.

-Глумится над нами, — говорит Юля, — портит все, что сделано в квартире. Полицию вызывать? Да он же не дебоширит, а оборванные обои и покоцанную плитка — поди докажи, что это он. Зато алименты платит с минималки день в день, чтобы я его родительских прав не лишила.

Ольга Б., рассказавшая об это ситуации, не знает, чем дело закончится. Злючка полагает, что Юле с мужем надо продавать то, что есть у них — 3 комнаты. И покупать себе жилье, пусть доля детей остается. Но кто согласится купить комнаты в коммуналке, где одна из комнат будет закрыта, а во второй будет жить Кирилл — вопрос…