Квартирная математика

Я, если честно, пыталась рассказанную мне историю разложить на дроби с листком бумаги, если и запуталась — не судите. Математика — явно не мой конек.

Жила когда-то простая семья, мама, папа, сын и дочь. Жили в муниципальной квартире, которую все никак руки не доходили приватизировать. Дети между собой дружили, уважали родителей. А потом… выросли.

-Брат женился первым, — рассказывает Вероника, — ушел жить на территорию жены, только выписываться из родительской трешки не спешил, да и супруга его попалась ушлая.

-Нечего выписываться, — сказала Алексею жена Наденька, — была бы родительская квартира приватизированная — другое дело. А если ты сейчас сменишь место постоянной регистрации, то тебе ничего не достанется в случае приватизации.

Алеша подумал и с женой согласился: незачем. Тем временем, подрастала и Вероника, она выходить замуж надумала в тот год, когда у брата появился на свет первенец.

-Мне некуда было идти жить с мужем, — капризно надувает губы она, — и ипотека нам была не нужна. Зачем? Когда у родителей моих трешка. Брат? А что брат? У него жилье было. У жены. А мне так и так доставался бы уход за пожилыми родителями.

Но до времени, когда родителям Алеши и Вероники понадобился уход было еще далеко, а жилье, остававшееся муниципальным, не давало покоя ни брату, ни сестричке.

-Она пыталась уговорить родителей, чтобы меня выписали по суду, раз я в квартире не проживаю, — обижен на Веронику брат, — хорошо, что мама с отцом на это не пошли.

В отместку Алексей и его супруга прописали своего ребенка по месту жительства отца. Как известно, согласия остальных жильцов для такой процедуры не требуется. Какое-то время все оставалось тайным, а Алексей с женой готовились стать родителями второго малыша, который должен был быть вписанным тоже по месту жительства папы.

-А что, — говорила Надя, — имеем право.

За коммунальные услуги в родительской трешке платили по-прежнему родители брата с сестрой, поэтому Вероника увидела квитанцию с увеличившимся количеством жильцов далеко не сразу. А когда увидела — потребовала прописать к себе мужа, а ее дочь и так была зарегистрирована с мамой.

Родители, чтобы избежать скандала потребовали от Алексея согласиться на регистрацию родственника, тот, еще понимая, что не стоит рвать окончательно отношения с семьей, потихоньку от Нади согласие дал.

Итого число зарегистрированных увеличилось до 8 человек из них 3-е было несовершеннолетними. И только теперь встал вопрос о приватизации жилья.

-Дом попадал под снос, — говорит Вероника, — нам потихоньку знакомая рассказала об этих планах. Да, взамен нам давали точно такую же по площади квартиру, но, как собственники мы имели право хотя бы выбрать, где, в каком районе.

Приватизировали спешно, на всех. Получили новое жилье, куда переехали родители и семья Вероники, а зарегистрировался еще и брат с детьми. А потом все было быстро: родители ушли один за другим, Вероника с мужем рассорилась.

-Муж, как понимаете, — говорит Вероника, — начал требовать свою долю. У нас с братом, включая наследство от родителей было по четверти квартиры, у его детей еще четверть, а у моего бывшего и моего ребенка по восьмой части.

Продать жилье и положить деги за доли несовершеннолетних им на счета не разрешила опека: у ребенка Вероники другого жилья не было, а жена Алексея подсуетилась и спешно подарила свою квартиру маме, чтобы и у ее детей не было другого жилья.

-Брат с женой и выплатили моему бывшему его долю, — говорит Вероника, — так что их суммарная доля увеличилась до пяти восьмых, а у нас с ребенком осталось 3 восьмых части.

И началось: запирание комнат на ключ, раздел лицевых счетов, вызовы полиции и прочее.

-Ничего, — радостно говорит Вероника, — отлились кошке мышкины слезы. Надя брата однажды просто выставила, он в отместку подал на определение места жительства детей с ним: прописаны-то они вместе, у него собственность есть, а на ней — ничего.

Но и это дело у Алексея не выгорело. Теща срочно отдарила квартиру дочке назад и суд оставил детей с мамой. Зато теперь Надя в компании мамы может беспрепятственно заявляться в спорную квартиру.

-А что? — говорит Надежда, — я законный представитель своих детей, у них здесь собственность, а Алешка спился совсем, так что родительских прав я его лишила. Я проверяю, в какой сохранности имущество моих детей. Да и долю бывшего мужа Вероники мы по суду с Алексеем поделили, так что я тоже — собственница!

Я не знаю, чем закончится эта история, но разрулиться она может не ранее чем после совершеннолетия всех ее малолетних невольных участников. И никого в этой семейной математике не поддерживаю: взрослые устроили все сами. А ведь ничего бы и не было, реши родители вопрос до того, как выросли их дети: поделили бы пополам и забыли бы друг о друге, а может и мирно поддерживали семейные отношения.

Как думаете?