-Плохо за папой ухаживаете, — сказала жена деверя

-Отец не может жить один, — сказал муж 4 года тому назад, — это просто опасно. То одно сломается, то другое, ездить некогда, да и так рассудить: пора пришла, ему уже 80 лет.

Такой разговор у нас с супругом состоялся 4 года тому назад. Я у Леонида вторая жена. Первая супруга скончалась 11 лет назад. Сын от первого брака у мужа уже взрослый.

Я моложе мужа на 15 лет. Две девочки у нас общие. Когда встал вопрос о перевозке свекра к нам, с младшей дочкой я сидела в декрете, ей был всего годик, а старшую 5-ти летнюю водила в садик.

-Дом продам и деньги разделю между всеми внуками, — сказал Иван Ефимович, как зовут отца мужа.

Внуков к тому времени у деда было трое: сын мужа и наши девчонки. Младшему брату супруга было, как и мне в то время, 33 года и он был еще не женат.

Свекор со свекровью купили ему давно еще однокомнатную квартиру, там он и жил. Весело, с размахом. Мой супруг был уже самостоятельным, родителями и ему была когда-то давно выделена однушка, но еще до меня муж ее продал и построил дом.

-Привози отца, — сказала я, — твой сын живет отдельно уже, комната для свекра есть.

В то время ничем особенно, кроме забывчивости, отец мужа не страдал. Да, если не считать еще очень пакостного характера. Но хотя бы ходил своими ногами и обслуживал себя самостоятельно. Не забывая меня упрекнуть:

-Твоим дочерям на счет деньги от продажи дома положены? Вот и облизывай меня. Я это жрать не буду. Приготовь-ка мне мяса, да жареного.

Вот разбежалась! Во-первых, отцу мужа уже нельзя такое есть, а во-вторых, я не просила его о деньгах для дочерей, у него есть сыновья, пусть и облизывают.

-Правильно, — поддерживал меня супруг, неизменно вставая на мою защиту.

-Она делает все, что должна и не должна тоже, — говорил он отцу, — недоволен? Мы отдадим тебе эти деньги и дуй к младшему сыну вместе с ними. Над женой измываться я тебе не позволю.

«Дуть» к младшему сыну Юрию свекор не спешил, замолкал на некоторое время. Так и жили. Старшая дочь пошла у нас в школу, малышку я отдала в садик, сама вышла на работу.

Скажу сразу, острой финансовой необходимости трудиться у меня нет. Но я хочу быть самостоятельной, заработать стаж, опыт, самоуважение. Да и что делать целый день дома? Свекра слушать, который год от года становился все нуднее и чуднее?

Старшая дочь у нас ходила в школу и приходила оттуда сама чуть ли не с первого сентября: школа через два дома, даже дорогу переходить не надо. Но с недавних пор я начала просто дергаться.

-А дедушка забыл на плите кашу, — звонила дочка мне или папе, — она подгорела сильно, дедушка заснул. Проветрить? Да, сейчас.

-А я пришла, — это уже другой звонок, — дедушки нет, а наша дверь открыта. Что мне делать?

Что делать? Срываюсь и несусь, благо, отпускают. Проверяла все ли дома на месте, обходила участок, мало ли пожилой человек упал, плохо стало. Нет, не упал.

-Я в магазин ходил, за пельменями, — свекор вернулся, — я забыл дверь закрыть? Быть этого не может! Это твоя дочь не заперла, а на меня сваливает.

-А пельмени зачем? -спрашиваю, — Еды что ли мало? Разогрейте в микроволновке, или внучку попросите.

-А я что не могу пельмени себе сварить? Я хочу именно пельмени.

Отлично, теперь еще волноваться, чтобы он не заснул, чтобы кастрюлю не оставил, как в прошлый раз, чтобы не спалил ничего.

Тем временем деверь нашел свою судьбу в лице разведенной женщины с ребенком. Звали ее Алла. Расписались «молодые», однокомнатную квартиру продали, деньги в совместную ипотеку вложили.

-Не будем же мы с мальчиком в однокомнатной конуре ютиться, — завила Алла, — не у всех же домище есть огромный!

-Не у всех, — говорю, — а у кого есть, тот его годами потом и кровью наживал.

Желание общаться с женой Юры у меня отпало сразу же после этого эпизода: понятно же, что за «нещечко».

С полгода назад у свекра случилось обострение: спазм сосудов, память стала вообще ни к черту. Он нормально передвигался, но иной раз мог в туалет сходить прямо в комнате у себя. И ведь все понимал и осознавал, зараза:

-Уберешь! — кидал мне.

-Муж, — говорю, — это и характер, и маразм, к сожалению. Мне страшно оставлять тут старшую дочь на целый день. Увольняться с работы и сидеть с твоим отцом, который меня в грош не ставит? Ты знаешь, я об этом не мечтала. Да и не могу я за ним ухаживать так, как он требует.

Супруг поговорил с родителем. Тот сказал, что да, лучше пусть ему сиделку наймут, или что-то еще.

-Твоя жена, — сказал, — бестолковая и черствая. Она за мной плохо ходит.

На том и порешили. Муж сам нашел пансионат для пожилых. Частный.

-Я все там посмотрел, — сказал Леня, — чисто, персонал квалифицированный, отзывы, питание, все на высоте. Давай попробуем на пару недель? У них там даже культурная программа ежедневно, и присмотр, и уход.

Свекор согласился, тем более, что пансионат был не так далеко. А через 2 недели приезжать домой отказался категорически: ему там понравилось.

Муж платил за пребывание отца 50 тысяч рублей в месяц. Вряд ли нам удалось бы нанять сиделку, домработницу и повара за эти деньги, да еще и организовывать развлечения, обследования и прочее.

И все всем были довольны. И свекор, и муж, и я. До тех пор, пока к Ивану Ефимовичу, через 2 месяца его проживания на новом месте, не приехал деверь с Аллой и ее сыном.

И понеслась.

-Вы денежки заполучили! — орал на нас по телефону Иван Ефимович, — И сбагрили меня подальше, конечно, не нужен уже!

-Знаете, — позвонила мне куратор свекра, — прямо не узнаю дедушку. Мы было нашли с ним общий язык, а тут началось: он ходит, извините, в туалет прямо в комнате, да еще и на нас орет, мол, убирать за ним обязаны. Ну да, за лежачими убираем, но он же не лежачий. Кинул тарелку утром в санитарочку, сказал, что такое г…о он жрать не будет.

-Мяса пошла, купила и пожарила! — наорал на бедную девушку свекор, — Нету? Позвони моему старшему сыну, пусть он купит и привезет!

-Папа, — муж поехал к отцу, — Что за дела? Ты как себя ведешь?

-А как я себя веду? — пошел в наступление свекор, — Им деньги платят за уход за мной. В конце концов, я и плачу! С пенсии. Мне Алла все очень хорошо объяснила.

Стало понятно, откуда дует ветер.

-Юра, — позвонил муж деверю, — уйми жену.

-Ах уйми, — Алла выхватила трубку у мужа, — а почему мы должны униматься? Вы все сами решили, деньги отцовы взяли, прикарманили, а старика сбагрили в богадельню? А у Ивана Ефимовича, между прочим, не трое внуков, а четверо! И еще могут быть!

-А кто четвертый? — не понял мой муж.

-Мой сын, — запальчиво произнесла жена деверя, — мы женаты, Толечка теперь Юрин сын.

-Ах вот что. Ну, извини, дорогая, при дележке денег от дома, Толик на свете уже был, но вот на горизонте нашей семьи его почему-то не наблюдалось, — муж трубку положил, но на этом не закончилось.

В выходной Юра с женой приехали к нам лично: отвоевывать деда.

-Да забирайте, — сказал мой муж своему брату и Аллочке, — денег на Толика? Легко. В пансионате перекрестятся от счастья. Он там после вашего визита, устроил показательное выступление. Я так думаю, что нам они вскоре и сами откажут. Частная лавочка, имеют право, раз такой привередливый постоялец попался.

-Заберем, — ответила Алла, — только отец общий. Вы сколько в пансионат платите? 50 тысяч? Отлично, плюс 25 тысяч — пенсия Ивана Ефимовича. Да за эти деньги я сама ухаживать за ним буду.

-Э, нет, — усмехнулся муж, — пенсия отца — 25 тысяч. Ничего больше. Ни копейки сверх того, что вы положите на счет Толика. Мы деньги взяли? Мы оплачиваем пребывание отца в пансионате. Ваше желание за ним ухаживать? Вперед. Нет, долю Толика на руки не дам. Только на счет, как и у наших дочерей лежит.

На таких условиях, пробормотав, «что я, дура что ли», визитеры отбыли восвояси. Как свекор? Нормально. Пришлось съездить, поговорить, предупредить, что за неадекватное поведение он поедет на обследование в профильное учреждение, а вернется уже совсем не в этот пансионат.

-Дедушка? — ответили нам на днях, когда мы звонили спросить, как ведет и чувствует себя Иван Ефимович, — Ой, да что Вы, он даже помогает нам иногда.

Юра и Алла ни с нами, ни с отцом не общаются.

История по письму читательницы Татьяны.