Избаловала внука, от матери оторвала, а теперь требует, чтобы дочь взяла его на воспитание

-И вот теперь, представляешь, она требует, чтобы мы забрали Данилу к себе? Видите ли, она старая стала, справиться с ним не может. А мне теперь оно надо? У него, в конце концов, мать имеется! — негодует Полина.

Речь идет о 14 -ти летнем подростке по имени Данила, который приходится Полине родным племянником, сыном ее старшего, умершего 11 лет назад, брата.

-Жили брат с женой не очень хорошо, — рассказывает Полина, — Данька тогда маленький был, да и я была еще сама подростком, но помню, какие у них скандалы были.

Брат которого звали Константином, привел молодую жену жить в трехкомнатную квартиру матери Анастасии Владимировны. Семья заняла одну из комнат, вскоре невестка Лена забеременела, родился Данила.

-Ссоры между ними, ссоры с мамой, — вспоминает Полина, — Ленке идти некуда, она из какой-то глуши родом, брат психует, мать с Леной чуть ли не в драку на кухне. Жесть.

А потом с Костей случилось несчастье, его не стало. И началась новая война. За ребенка.

-Ты же понимаешь, — говорила невестке Елене Анастасия Владимировна, — что ты тут не можешь оставаться. Мы и при сыне моем не ладили. Квартира моя, ты тут — чужой человек.

Но и увозить Даню туда, откуда была родом невестка, свекровь не позволяла.

-Твои родители пьют, не работают, в квартире вечные пьяные сборища. Я легко докажу, что для моего внука это представляет угрозу. А ты сама? Ни работы, ни профессии толком. Что ты можешь дать сыну моего Костика? Какое у него будущее.

-Ленка пыталась что-то говорить, — вспоминает Полина, — что она на работу пойдет, квартиру снимет. Но мама у меня властная, начальником была, связей куча.

-Не сделаешь добровольно, лишу тебя родительских прав, — бушевала Анастасия Владимировна, — а так — будешь навещать сына хотя бы.

И Лена, потерявшая мужа, оставшаяся без регистрации и жилья, сдалась. Оформили какие-то бумаги. Лена уехала на малую родину, Даня остался в Москве.

Анастасия Владимировна с жаром принялась воспитывать 4-х летнего внука: кружки, развивашки, няня на подхвате. Возила мальчика на моря, покупала игрушки, гаджеты и прочее.

-Сыночка моего покойного кровиночка! — говорила.

Постепенно она отвадила Лену от сына совсем. Сначала не разрешала забирать мальчика на время отпуска и каникул, потом запрещала матери приезжать и останавливаться у них дома, потом выдала:

-Он меня мамой называет, меня, понимаешь? Ты что? Приехала-уехала, а он остался, с сумятицей в голове. Не езди, не трави душу ребенку, лучше своей жизнью займись, молодая еще.

Когда Дане было 10 лет, Лена устроила свою личную жизнь, вышла замуж, уехала жить в другую страну, у нее теперь еще двое маленьких детей от нового мужа-иностранца.

Примерно в то же самое время вышла замуж и ушла из родительского дома Полина, а Анастасия Владимировна, которой было уже за 60-т, вышла на пенсию, стала прихварывать, ощутила недостаток в деньгах, о которых раньше и не задумывалась.

-Я бы с мамой жить не смогла, — говорит Полина, — ее и зять не устраивал, и я все делала не так. Мы квартиру снимали, потом свекры помогли, теперь у нас все прелести жизни: ипотека и мой декрет.

Сыну Полины чуть больше года, как говорится, еще сидеть и сидеть с ним дома. Денег — особенно не разгуляешься. Живут трудно, хотя осилили в ипотеку пока только однокомнатную квартиру.

-А у мамы через год после выхода на пенсию начался новый бзик: все дорого, денег не хватает, Данечку воспитывать не на что, вы должны мне помогать. А на что помогать? Сами чуть ли не на шее пояса затянули. А еще и племянничек жару дает! Мама его избаловала, когда деньги были, а теперь он резко везде слышит отказ: ни нового телефона, ни новых кроссовок, ни морей.

-Я с ним не справляюсь, — начала стонать Анастасия Владимировна, — у меня нет лишних денег, мне коммуналку за трешку платить надо, а ему то одно, то другое. Учителям грубит, прогуливает, я бьюсь одна, а всем и горя мало!

«Все» — это Полина с семьей и мать Данилы, Елена. По мнению бывшей свекрови, Полина и ее муж должны помогать морально и материально, а Елена, которая теперь за границей в шоколаде катается, и вовсе обязана содержать сына и бывшую свекровь, что называется, «по полной».

-Про нас я сказала, — усмехается Полина, — а у Лены тоже не все так шоколадно. Она не работает, сидит на шее у мужа с двумя детьми. Муж содержать чужих ему людей в далекой России тоже не разбежался. Приехать она не может. Да и что она приедет? Мать все сделала, чтобы Даня ненавидел женщину, которая его родила. Он вообще считает, что она его бросила.

-Мне трудно, здоровье уже не то! А он меня послал! — жалуется Анастасия Владимировна дочери, — Я ему говорю, мол, двойки исправляй, за уроки садись, а он меня на три буквы! А ведь я над ним, как орлица над орленком…

-«Докрылилась», — говорит Полина, — но недавно у мамы новая идея появилась: мы должны забрать Даню к себе и воспитывать.

-Мужского воспитания ему не хватает! — уверена Анастасия Владимировна, — Вы моложе, у вас энергии больше, забирайте его, а я больше не могу. Это же сын твоего братика единственного!

-Куда забирать? — Полина даже думать о таком не хочет, — В однокомнатную? И кого забирать? Ты его от матери отрывала, как могла. А теперь свои промахи в воспитании хочешь спихнуть на меня и моего мужа? Ну уж нет, мы крайними не будем.

Но Анастасия Владимировна и тут все придумала: семья дочери переезжает в ее трешку, к Дане, а сама она пойдет в однокомнатную квартиру дочери. Ипотека? Ипотеку будут платить дочь с зятем, Анастасии Владимировне не с чего ее гасить.

-Нормально придумала, — ах присвистнул муж Полины, — теща — огонь, огнище прямо! Мы коммуналку платить будем, ипотеку, воспитывать твоего племянника. Одни плюсы. Для нее. Я на такое не подпишусь.

-И я не пойду на такое, — говорит Полина, — мне оно надо? Тем более, что мама давно сказала: квартира трехкомнатная отойдет Данечке, сиротке горемычному. Да и просто, по-родственному, не хочу. У меня есть сын. А для Дани уже авторитетов и правил вообще нет, он их не признает.

-Ты предаешь и меня, — обвинила дочь Анастасия Владимировна, — и память о собственном брате.

Ни больше, ни меньше. Вот так.