Ребёнок первый раз пошёл в школу, а папа с бабушкой — на шопинг

-Юра, — звонок моей «второй мамы», то есть мамы мужа, раздался, как всегда, поздно вечером, — надо ехать и выбирать уже обои. Сколько мы еще тянуть будем? Зимой что ли ремонт делать?

Нет, я все понимаю, но звонить без 5-ти минут одиннадцать ночи, чтобы «поделиться» сокровенными мыслями по поводу того, что надо — это перебор. Впрочем, поступок вполне в духе Зинаиды Семеновны, которая вот уже 10 лет ведет против меня необъявленную, но очень холодную войну.

-Вот будет у тебя сын, тогда поймешь, — с милой улыбкой и вселенской грустью в глазах объясняла Зинаида Семеновна мне, тогда еще глубоко беременной, свой визит к нам без четверти полночь — так мне одиноко вдруг стало, сейчас посижу минут десять и пойду к себе.

-Угораздило же моей бабуле по отцу оставить мне в наследство квартиру именно в том доме, где живет твоя мама, — думала я тогда вслух.

-Ну поэтому мы и познакомились, — говорил Юра с мягкой улыбкой, — мама привыкнет, не злись.

Мама не привыкла, я тоже. Со временем, после рождения у меня сына, я просто старалась не замечать ни вечного нытья мамы мужа на тему одиночества, ни ее желания нарисоваться на нашем пороге в самый неподходящий момент, ни попыток оттянуть на себя «одеяло» Юркиного внимания и заботы. Правда, приходить ночью, когда ей вздумается, я все же запретила в ультимативной форме. Но звонки остались.

-Я сыну звоню, — говорила Зинаида Семеновна, — вот он мне запретит — не буду.

Ага. Запретит. Мама же чуть что и начинает нотариуса вызывать для последнего волеизъявления, вкупе со всей родней (на последний погляд), если Юра просто не сразу ответит на звонок, где уж тут запретить ей категоричным тоном. Да Юрка сроду на такое не решится.

-Вот говорят, что внуков любят больше, чем детей, — приговаривала мама мужа, — но я — исключение. Я конечно люблю продолжение Юрочки, но не так самозабвенно. Помню, на Юрочку маленького смотрю и сердце обмирает. С внуком такого нет.

-Ну нет, так нет, — думала я, — хоть моему сыну повезло: на его долю не достанется удушающей любви Зинаиды Семеновны.

Но недавний случай показал мне, что маме мужа на моего сына, а своего внука просто ровно. Ремонт в спальне своей квартиры Зинаида Семеновна вынашивала как дитя — месяцев 9.

-Ой, сейчас не хочу этим заниматься, — говорила она, — успеется, вот в мае.

-Я никак не могу решить, чего мне хочется, — это уже «майское», — давайте летом, когда Юра будет в отпуске.

-Юрочка, — это «июльское», — не заморачивайся, сделается. Вот тебе еще не хватало возить меня по магазинам в своем законном отпуске. Отдохни, успеется.

Успелось, как понимаете, вечером 1-го сентября. А 2-го числа наш с Юрой единственный сын должен был пойти на первую в своей жизни школьную линейку. Букет куплен, костюм выглажен, ботиночки начищены.

-Мама не отстанет, — обреченно сказал Юра.

-Подождет, — я зашипела, как заправская змея, — нормальная бабушка накануне того дня, как единственный внук переступит впервые школьный порог, беспокоилась бы не об обоях. Пусть приходит на линейку, потом и поедете вместе.

-Юра, — на часах половина восьмого утра, — разберут, я еще вчера видела, что мало таких рулонов осталось. Давай съездим и быстренько возьмем до линейки? Ну мне понравились именно эти. Мы успеем, я и сама хочу внука в школу проводить.

-Мы успеем, — заверил муж меня и нашего сына.

Не успели. Мне было больно видеть, как сын искал глазами в родительской толпе папу, обещавшего быть, а находил только меня (на бабушку он и не рассчитывал). Они явились, когда мы были уже дома. Муж с виноватыми глазами, и Зинаида Семеновна — счастливая и торжествующая.

-Успели, — прокричала она, забывая о том, что уж в этот день она далеко не главный персонаж, — в этом магазине нужного количества не оказалось, мы половину Москвы объехали, но купили.

Сын закрылся в комнате, хлопнув дверью. Я тоже не сказала ни слова. И продолжаю молчать.

Вот такая история от читательницы канала. А Вы бы простили мужа на ее месте?