-Тогда мы работали, помочь не могли, а сейчас совсем другое дело, — уговаривают бабушки на второго ребёнка

-Ни в какую, не соглашается и все тут! Мы ей хором уже говорим: «Люда, времена изменились, сейчас и мы помочь имеем время и пока еще силы, и с жильем решен вопрос, и техника на месте не стоит, многое в быту гораздо проще стало». Но толку никакого, — сетует Лидия Денисовна на неуступчивую невестку.

Не уступает Людмила в ключевом для всей семьи вопросе — о рождении второго ребенка. Об этом малыше просят Людмилу все: муж, ее мама, свекровь, даже старшая дочь. Но женщина тверда: нет, не хочу, не буду.

-От твоего Юрки только и рожать, — качает головой мама Людмилы, — и зарабатывает хорошо, за двушку расплатились, трешку купили и за ту уже ипотека погашена. Машина есть, дачу строите, что еще надо? Работа? Так ты особой карьеры не сделала, ну учишь ты детей в своей музыкалке. Не напрягаешься, а могла бы и совсем не работать.

Муж у Людмилы — золото. Женщина с этим совершенно согласна. Он бы и с ребенком помогал, и материальное положение не пошатнулось бы, но она просто не хочет рожать.

-Как вспомню все эти ночи бессонные, все эти «прелести» беременности, грудного вскармливания, вечные крики младенца, вечный недосып и усталость, потом простуды, прививки, очереди в детской поликлинике. Нет, не хочу. И в форму после родов приходить не хочу и всю эту карусель затевать заново не желаю, — говорит Людмила, — и так вся юность ушла на пеленки, кастрюльки, кашки и прогулки с коляской.

Людмила вышла замуж очень рано, едва ей исполнилось 18 лет, она тогда в музыкальном училище получала образование. Муж был старше на 7 лет, случилась беременность, отношения узаконили, а за месяц до своих 19 лет Людмила стала мамой.

Девочка родилась здоровой, но спокойной ее было не назвать. Плакала, а молодой муж пропадал на работе, Людмила вспоминает период младенчества дочери с содроганием. Кажется, впервые выспалась и вздохнула уже после того, как девочке года 2 или 2,5 исполнилось.

-Конечно, я тогда и сама была молодая и не сильно в материнских вопросах разбиралась, — признает она, — многое делала бестолково, в панику впадала чуть что, а помочь было некому, мамы наши были совсем еще молодые, работали.

Более или менее Люда начала находить радость от общения с дочкой только, когда той было уже пора в школу идти. Но и тогда женщину не накрыла с головой волна слепой «мамской» нежности, новых розовых пяточек не захотелось. Подросла дочка? С ней стало интересно? Можно поговорить, объяснить? Прекрасно, живем дальше.

Когда дочери Люды исполнилось 8 лет, семья полностью расплатилась за двушку, а через 4 года Юрий предложил супруге купить трешку: так и у них будет своя спальня, и у дочери отдельная комната, и гостиная полноценная получится.

Людмила согласилась, через 5 лет после покупки трешки, долги закрыли и за нее. Юрий на участке своей бабушки начал строительство нового дома, дачи, на которой можно было бы жить с комфортом в летние месяцы.

О втором ребенке муж разговаривал с Людмилой несколько раз: когда дочка пошла в школу, когда трешку взяли, когда за нее расплатились. Людмила объясняла свою позицию, мужчина замолкал. Но в последний год все вокруг женщины, словно с ума посходили, стали твердить:

-Время идет, надо рожать, а то не успеешь!

-А куда успевать и зачем, — раздраженно говорит Людмила, — я не хочу еще раз через все это проходить. И никогда не хотела второго ребенка. И мужу сразу после того, как дочь родилась, тоже озвучила, что все, больше никогда.

-Ну сейчас же совсем не то, что было тогда! — восклицает свекровь Лидия Денисовна, — Тогда мы со сватьей работали, помочь тебе не могли, а сейчас — только свистни, мы обе будем на пороге. Машинки-автоматы, посудомойки, пылесосы навороченные, чего только нет для облегчения быта. И памперсы, и коляски какие красивые и удобные.

-А я не хочу, — говорит Людмила, — ни свистеть не хочу, ни звать на помощь, я вообще не хочу, чтобы кто-то тут же был на моем пороге. Мне нравится моя устоявшаяся жизнь.

-Внучка и та мечтает о том, чтобы у нее был братик или сестричка, — укоризненно качает головой мама, — помощница же. Пока в институт не пошла, не стала жить отдельно, и она тебе поможет.

Но Людмила считает, что дочь не должна быть нянькой при ляльке. И опять же, это не главное, главное то, что не хочет она. Ей 34 года, сейчас она рада, что родила рано, что девочка уже большая, что можно путешествовать, заниматься собой, отдыхать, читать, слушать музыку, а не крики младенца.

-Тогда ты просто для материнства не созрела, — говорит мама, — внепланово, рановато, ты не готова была морально, помощи не было, опять же. Поэтому тогда тебе все так трудно и далось. А сейчас ты взрослее и годами, и психологически более зрелая. Вот увидишь, ты обязательно найдешь в материнстве новые грани, радости, счастливые моменты. Это же будет осознанное материнство!

-Я не хочу ставить эксперименты, — в который раз повторяет Людмила, — то ли найду, то ли нет, то ли почувствую, то ли буду снова испытывать лишь усталость и раздражение. И потом, осознанное — это когда я сама бы хотела. А я не хочу, не чувствую нужности. Меня даже эти разговоры бесят, а ты говоришь «роди».

-Родила бы и иди, куда хочешь, — говорит с приятельницей Лидия Денисовна, — мы бы со сватьей весь уход за малышом на себя взяли, ничем бы ее не обременили.

-А сын что? Не просит уже?

-Юра, — вздыхает Лидия Денисовна, — слишком любит жену. Говорит, что как она решит, так и будет. Эх… Еще лет через 6-7 опомнится невестка, а поезд уйдет. И как ей это втолковать?