Бывшая жена живёт на алименты припеваючи, а дочь в обносках ходит

Многие бывшие рассказывают гадости про супругов, с которыми не получилось. Этим грешат и мужчины, и женщины.

Главные мужские обвинения: живет на мои алименты, не дает видеться с ребенком. Главные женские — не участвует в жизни ребенка, платить не хочет.

Но иной раз в рассказах есть и доля правды. У меня пример старшей сестры налицо.

-Развожусь, — заявила родителям Юля 3 года тому назад, — пусть выметается со своим чемоданом, с которым он и заявился ко мне на все готовенькое!

С Сергеем Юля была в браке 5 лет. И он бы не пришел на все готовенькое, если бы сестра не заартачилась: к тебе в Новороссийск жить не поеду, хочу остаться в Люберцах.

В наших родных Люберцах у нас был нехилый старт, данный родителями и бабушками-дедушками. Каждой из нас — по квартире. Но и Сережа не был гол, как сокол, его квартира была там, на юге, а в Москве он учился, а потом и остался из-за сестры.

-Хороший же мужик, — покачала головой мама, — добрый, честный, порядочный, Лиану любит, работает, вредных привычек нет, чего тебе надо?

-Работает! — ухмыльнулась сестра, — Приносит копейки, почему я должна во всем себе отказывать?

Отказывать себе во всем в понятиях моей сестры, это не ездить за границу раз в 3 месяца, не иметь собственной машины, работать, заниматься самой бытом.

-И на что жить будешь? — спросила мама, — И в чем ты уж так себе отказала? Это Сережа у тебя в одних джинсах ходил и летом, и зимой, а ты, как посмотрю, не бедствовала. А море в Новороссийске тебе летом чем не угодило?

-Пусть теперь пошевелится, пусть дочь обеспечивает, — упрямо повторяла Юля, — а я молодая, у меня все впереди.

Сергей уехал. И, как мы поняли, очень даже хорошо устроился в своем родном городе. Точнее, он нашел себя в море, а сестре стали приходить очень хорошие деньги.

-Это он не мне платит! — принижала участие бывшего мужа в жизни Лианы сестра, — Это он платит своему же ребенку!

Лиана после развода все чаще стала оставаться у нас. Я жила до недавнего времени вместе с родителями, а сестра заявляла:

-Мне свою жизнь устраивать надо!

Юля приоделась, у нее какие-то подруги завелись. Она могла себе позволить уйти с одной работы и месяца 3 искать новую. Папу аж корежить начинало, когда Юля рассуждала о том, чего она достойна и сетовала на то, что ей никак не удается собрать денег себе на машину.

-А ты по салонам меньше ходи и на курорты пореже езди, — посоветовал отец, — за год накопишь с тех денег, что тебе зять присылает.

-Не зять, а бывший зять, — поправила Юля папу, — мне теперь вообще не жить что ли? И одеваться в рубище?

-Не дороговато ли твое рубище? — поморщился папа и ушел играть с внучкой в комнату, видно было, как ему этот разговор и поведение старшей дочери неприятны.

А еще через некоторое время Лиану привели к нам в какой-то немыслимой куртке, с чужого плеча, с пятнами на груди.

-Это тети Машиной дочки курточка, — пояснила Лиана, — Маша — мамина подруга с работы, она мне много вещей отдала.

-Юля, — позвонила сестре мама, — что это за обноски на моей внучке? Ты не в состоянии выделить деньги ребенку на осеннюю куртку?

-Я на машину коплю, — сказала Юля, — как папа посоветовал, во всем себе отказываю, надеюсь, за год куплю.

-Ты себе отказывай, — не выдержала мама, — но не ребенку! Ты маникюр же сделать не забыла, не отказалась? И не надо мне втирать, что ты его дома сама делала. Я не ослепла и из ума не выжила, чтобы не отличить салонный результат от «дома сама». Если ты не обеспечишь ребенка необходимым, я Сергею позвоню.

Осеннюю куртку Юля Лиане купила. И зимнюю тоже. А потом мы не видели сестру и племяшку 3 месяца. Родители уехали на дачу, пережидать самоизоляцию, а я как раз перед карантином вышла замуж и съехала в свою квартиру.

-Вот, — привезла сестра дочь к родителям в начале лета. Можно она у вас поживет? Мы на работу вышли, а садики же закрыты. Вещи привезла. Ну все, мне пора.

Вещами Юля назвала опять какие-то обноски. Лиане платья и джинсы были велики.

-Ну мы же в карантине сидели! — пояснила сестра родителям по телефону, — Лишних денег — ноль. Магазины тоже не работали, а из прошлогоднего она выросла уже. Что нам отдали — тому и рады.

Сестра не заявлялась к родителям проведать дочь целый месяц, говорила, что много работы, что даже в выходные они теперь наверстывают и разгребают то, что накопилось за период вынужденного бездействия.

-Сады закрыты, — жаловалась Юля, — пусть Лиана еще у вас останется.

Мама с папой потихоньку приодели внучку, купили самое необходимое, мама даже начала девочку в школу собирать. И вот, через месяц нарисовалась Юля. Загорелая, похудевшая, в новых модных штанах и босоножках.

-В офисе загорела? — вскипел отец, — А шмотье подружка отдала? Ты же копишь, у тебя же денег нету? В общем так, Лиана остается жить с нами, алименты на дочь Сергей будет высылать нам с матерью. Будешь возражать — лишим тебя прав и девочка уедет жить к отцу, а мы тебя и знать не захотим.

Знаете, что сказала моя сестра?

-А как я буду жить без алиментов? Я не работаю, вы не имеете права так поступать со мной, с вашей родной дочерью!

-А ты имеешь право свою родную дочь держать в черном теле? Нет денег? Иди работай! Я все сказал, — отрезал отец.

Юля уехала, теперь звонит маме, пытается на жалость надавить, чтобы ей отдали дочь. А мама глазам не поверила, когда от зятя очередные выплаты теперь уже на свою карточку получила.

-Это сколько же она на себя тратила, пока внучка вещи за чужими детьми донашивала?