Тренировка памяти

-Мама, — объясняю уже с раздражением, потому что в который уже раз, — я не хочу иметь с сестрой ничего общего, ни сейчас, ни потом, никогда, прекрати эти попытки нас помирить. Иначе я не буду общаться даже с тобой.

-Ты сможешь так со мной поступить? И у тебя ничего в душе не дрогнет?

-Это шантаж, мама, дрогнет, но я смогу. Я ничего не хочу слышать об Ульяне, о ее делах, о ее проблемах и ее фальшивом раскаянии. Хочешь, чтобы у тебя была старшая дочь? Принимай мои условия, других не будет.

-Мне так горько, что мои девочки ведут себя как чужие люди, да что там! Как заклятые враги, — очередной вздох.

А мы и есть враги. Худшие и злейшие. И это не моя вина. Ульяне сейчас 31 год, мне 33. Почти. Между нами год и 8 месяцев разницы. Не общаемся мы уже 8 лет, с момента моего развода. Я замужем второй раз. У меня есть дочь от первого брака, ей 9 лет и годовалый сын от второго мужа.

В моей жизни все хорошо, потому что в ней 8 лет нет Ульяны. Она всегда хотела то, что есть у меня. Сначала ей казалось, что мое яблоко слаще, моя кукла красивее, мой велосипед быстрее, мое платье моднее.

И я же помню, что родители относились к нам одинаково: с любовью и заботой, но Ульяне все время казалось, что у меня больше всего: подруг, внимания родителей, успехов. Помню, когда мне было 11 лет, 9-ти летняя Ульяна рассказывала подружкам гадости про меня, что я до сих пор писаюсь в постель. Зачем? Чтобы они со мной не дружили.

Я плакала, мама начинала выяснять, а сестра с наивными глазами отрицала все:

-Да ты что? Да чтобы я? Да никогда в жизни, это наговоры!

В 15 лет у меня появился первый мальчик. Мой симпатичный одноклассник. Мы держались за руки по дороге домой из школы, он нес мой рюкзак, он даже букет ромашек мне подарил в начале лета. А потом, встретив у подъезда, жестко отхлестал словами, что я девушка аморального поведения на букву «ш».

Долгое мое «расследование» показало, что родная сестрица открыла ему «стыдную» тайну, что я раздевалась перед соседом по даче за подарок — телефон. Телефон у меня действительно был новый, но подарила мне его крестная.

-Это не я! — вопила со злыми слезами Ульяна, припертая к стенке годом позже (проболталась сестра того мальчика, которая слышала их разговор), — Это Машка (та самая сестра) придумала, ты ей просто не нравилась!

В 20 лет я из института привезла домой знакомиться своего друга, такого же нищего, но симпатичного студента Радика. Через день, вернувшись из душа, я застала Радика на нашем балконе, он целовался с Ульяной.

-Он сам ко мне полез, — отпиралась Ульяна, а я влепила ей звонкую пощечину, выставив Радика вон.

Он, кстати, еще год за мной ходил и рассказывал, что едва услышав, что в ванной открывается дверь, Уля напрыгнула на него, хотя до этого они просто болтали, стоя на балконе. Я ему верила, просто мне уже он был без надобности.

Когда я выходила замуж, то первым порывом было вообще не звать на свадьбу сестру. Мама тогда уговорила, что это не по-людски, что мало ли какие между нами были разногласия в детстве и юности. Давно пора забыть, простить, плюнуть и растереть, тем более, что у Улечки есть свой парень, они будут на моей свадьбе вместе.

Я сдалась, ради мамы и папы, который тогда уже очень сильно болел. Я вышла замуж, но с Ульяной держалась настороже. Я не приглашала сестру к себе в гости, если мы и встречались, то только на совместных праздниках у родителей. Вскоре у меня родилась дочь, а папа совсем сдал.

-Присмотри за отцом, — стонала мама, которую увозила скорая с приступом аппендицита, — на Улю какая надежда, ветер в голове.

У моего мужа был отпуск, я пообещала маме присмотреть, я оставляла годовалую дочь с мужем, который в отпуске, я моталась в больницу к маме с бульоном и к папе, чтобы посидеть с ним, покормить, дать лекарства.

Однажды, между поездкой к отцу и больницей, я вернулась, так как забыла пакет с едой для мамы. В нашей съемной квартире мирно спали три человека: моя дочь в своей кроватке и Ульяна с моим мужем в нашей кровати.

Через 3 месяца мы развелись, а день похорон отца был последним, когда я находилась в непосредственном контакте с сестрой. Маме я рассказала все немного позже, тут уж и у нее не хватило оправданий для Ульяны. Уже не скажешь, что она случайно оказалась в кровати моего мужа. Хотя сестра и пыталась лепетать, что она приехала, меня не застала, но вот все так стремительно получилось.

С годовалой дочерью и без жилья я уехала досиживать декрет к маминой подруге, той самой крестной. Могла бы жить у матери, но туда периодически наведывалась Ульяна, которая расписалась с моим бывшим мужем, как только мы оформили развод.

-Ну она его, видимо, любит и всегда любила, — разводила руками мама.

Не любила. Ей просто нужно было то, что есть у меня. Всегда. Через год Ульяна сделала аборт и развелась с ненужным ей мужчиной, так как я категорически не проявляла к нему интереса. Мне не нужен? Ну и ей без надобности.

У меня все сложилось благополучно. Вышла из декрета, 4 года назад переехала с дочкой в свою квартиру. 2 года назад переехала с дочкой в двухкомнатную квартиру нового мужа. Ульяна где-то живет, она еще раз выходила замуж, но развелась. Как говорит мама, муж был инициатором развода из-за того, что Ульяна не может иметь детей.

Подозреваю, что шансы на материнство у сестры есть, просто ей самой это не особенно нужно. Со слов мамы, она сильно страдает, что причинила мне так много боли и хочет наладить отношения. И мама старается изо всех сил. Несколько раз она подстраивала наши встречи под предлогом праздника.

-Нет, приезжай, Улю я не звала, я же знаю, какие между вами отношения, хотя давно пора все забыть и простить сестру.

Но, едва открывалась дверь маминой квартиры, я слышала ее запах, видела ее туфли, слышала ее голос. Я резко разворачивалась назад, не слушая оправданий мамы:

-Она сама! Я же не могу закрыть дверь перед носом младшей дочери, если жду в гости старшую? Тем более, что давно пора забыть, простить и начать нормально общаться, вы же сестры родные, я так страдаю, так страдаю.

Мой муж в курсе. Да, можно говорить, что я, в свое время выбирала не тех подруг, не тех мальчиков, не того мужа. Что хорошие люди не повелись бы на провокации сестры. Наверное это так. Но в каждом человеке есть темная сторона. Если ее не провоцировать, то она может и не проснуться. Что-что, а провоцировать Ульяна умеет. Научилась за годы, когда ей ничего другого было не надо, кроме того, чтобы отнять мое.

-Скоро Новый год, — позвонила мама, — мне почти 60 лет. Сколько еще мне осталось? Отец тоже не думал, что уйдет молодым, а мои дочери не общаются, я лишена возможности собрать всю свою семью за одним столом. Давно пора…

-Не начинай, — привычно и раздраженно обрываю, — мы не приедем. Точка. Если хочешь, приезжай к нам. Не вздумай привозить сестру, я закрою дверь перед обеими. Права я или нет, но я предпочитаю больше ничего не забывать. Тренирую память.

Историю рассказала О. Д.