«Лечение может и не помочь, мы потратим деньги, а с чем я потом останусь?»

-А что там все так плохо? -интересуется приятельница у Светланы, — Ну, знаешь, и с таким диагнозом люди живут, бороться надо, еще не все средства исчерпаны…

-Там, если честно, ад, — признается Светлана, — Мишку лечить надо, а Надя сама сейчас вся растерянная, думает только о себе, о том, как она останется без мужа. Племянница на мать злая, просто ужас. Миша, кажется, готов смириться со своей участью и даже попытаться бороться не хочет. Тоже думает о своей ненаглядной Надюше. В общем, жесть.

Женщины обсуждают ситуацию в семье сестры Светланы Надежды. Женщине 53 года, есть дочь, которой 29. Дочь замужем, у нее двое детей погодков, ипотека, еще не закончился декрет. А недавно буквально обухом по голове диагноз мужа Надежды — онкология, 3-я стадия. Да, есть шансы лечиться долго и дорого и преуспеть. И эти шансы примерно 50 процентов, никто, разумеется, гарантий не дает.

Надежда работала в своей жизни 2 года: сразу после института и до ухода в первый декрет. Когда родилась Лиза, мама прочно осела дома и решила, что посвятит себя семье, воспитанию дочери, созданию уюта и ухода за мужем.

-Муж у Нади всегда был умницей, — говорит Светлана, — позавидуешь по-хорошему. Настоящий мужчина: заботливый, рукастый, ответственный. Хочет жена сидеть дома — пусть сидит. Работал, зарабатывал, от всех жизненных невзгод сестра за его широкой спиной пряталась. Да и не знала она невзгод. Даже в сложные 90-е Миша как-то крутился, но семью обеспечивал.

Муж Надежды работал много, сначала бизнес пытался строить, потом пошел в чиновники средней руки. Миллионерами они не были, но хорошую трехкомнатную квартиру, машину и дачу нажили. Кое-что отложено было и на черный день, и на будущее дочери.

Лиза выучилась в институте на бюджете, в 24 года вышла замуж, отец помог молодой семье взять ипотеку, подкидывал денег на жизнь, но Лиза и сама старается: с двумя малышами из дома подрабатывает, чтобы камнем на шее мужа не висеть. Она искренне не понимает свою маму, которая вот так всю жизнь просидела у утюга и кастрюль.

-Я понимаю, — говорит Лиза, — когда дети маленькие. С трудом, но могу понять желание женщины быть домохозяйкой до тех пор, пока ребенок в школу не пойдет. Сама бы я так не смогла. Но мама просидела сиднем всю жизнь! Это же свихнешься!

Сама Надежда долгие годы брака была всем довольна: провожала мужа на работу, дочь в школу, потом и в институт, неспешно делала домашние дела под сериальчик, прогулочным шагом ходила по магазинам, чтобы успеть приготовить семье вкусный ужин, занималась собой, перезванивалась с родственниками и подругами и всегда говорила:

— Да у меня и времени нет, чтобы работать! Когда я дела делать буду? Это же прибежишь с работы, как лошадь в мыле и быстрей к плите, чтобы макароны унылые отварить? Посмотрю вокруг, как женщины живут — ужас! Дерганые, нервные, неухоженные. Мне иной раз тоже сложно выкроить время, чтобы на маникюр сходить, куда я уйду, когда тесто поставлено, когда муж может на обед домой приехать? А если бы работала, вообще бы жить некогда было.

Светлана сестру тоже не понимает. Когда у них заболела мама и за ней потребовался уход, Надежда не взяла все это полностью на себя, так в очередь с сестрой маму и досматривали. Надя говорила, что она не может забросить дом, мужа и дочь, которой к тому времени уже 17 лет было.

-Чистота, уют, пироги и изыски каждый день — это отлично, — качает головой Светлана, — жила как у Христа за пазухой. Но не заработала ни стаж, ни пенсию. Профессию, считай, за эти годы потеряла и что теперь?

А теперь мужу поставлен серьезный диагноз и Надежда просто потерялась. Сначала плакала чуть ли не сутки напролет, окружающие думали, что переживает из-за мужа, а потом всем вдруг стало понятно, что женщина действительно переживает, но за себя саму.

-Лечиться? — высказалась Надежда однажды, когда муж решил посоветоваться об одной из методик, — А где гарантия? Все деньги просадим, лечение не поможет, а как я останусь? С чем я останусь? На что жить буду? Я же не думала, что ты заболеешь так!

-Представляешь, теть Свет, — возмущалась потом племянница, — такое сказала отцу? Мол, тебе все равно помирать, а мне потом деньги понадобятся, чтобы жить. Ну каково папе это слышать? Он ее всю жизнь обеспечивал, чуть ли не на руках носил, а она ему отказывает в шансе на спасение?

-Я не отказываюсь, — говорит Надежда на упреки дочери, — мы заплатим, все сделаем, попытаемся… Но как же я буду потом жить? Дачу продать можно, да. Но сколько этих денег будет? На сколько времени хватит, если мы все накопления сейчас вгрохаем в лечение, а оно не поможет?

-Миша слушает это, — продолжает Светлана, — улыбается грустно и кивает. Такое ощущение, что он уже согласен с тем, что да, надо лечь и умереть. Иначе Наде потом на жизнь денег не останется. Только Лиза настроена решительно.

Дочь Надежды уже твердо заявила и матери, и тетке, что если отец не станет лечиться из-за матери, то она поделит наследство до последней гайки от машины, а потом и знать мать откажется.

-Она тут недавно мне сказала, — говорит Лиза тетке, — что если с отцом случится самое печальное, то она отпустит меня на работу, будет сидеть с моими детками, а я ей буду немного платить.

-А ты? — спрашивает Светлана.

-А я злюсь, ей говорю, что надо все силы направить на то, чтобы лечить отца, надо об этом думать, а не о том, как будет после него. А сама я думаю про себя, что шиш я ей покажу, если с отцом что-то случится. Просидела всю жизнь на попе ровно, а сейчас тоже не хочет задницу поднять и шевелиться, думает только о себе. Нет уж, без меня. Наследство поделю, дети мои прекрасно в сад пойдут, а мама пусть звездует хоть в уборщицы, — отвечает Лиза.

Лиза твердо намерена даже трешку родительскую разделить, пусть мать живет в однушке, там дел меньше, коммуналку платить легче. Пойдет работать — справится, а не пойдет — кто же ей доктор.

-Мы время упускаем, — стонет дочь, — папа, давай уже что-то делать, на операцию решаться.

-Дочка, — грустно качает головой отец, — да нет же гарантии. Деньги отдадим, мать останется ни с чем, а мне не поможет, только последние свои месяцы потрачу. И последние деньги.

И Надежда сидит и, приложив платочек к заплаканным глазам, кивает: «Да, так оно все и есть».

Историю прислала Светлана К.