«Санаторий — это эгоистичная прихоть», — услышала от мамы

-С такой обидой, в таким возмущением они меня просто отчитали за то, что я посмела истратить деньги на себя. Так и сказали: «Собственная эгоистичная прихоть», — рассказывает Валерия.

-Ну привет, ты же не их деньги на себя, любимую, потратила, а свои собственные, кровно заработанные. К тому же, это вовсе и не прихоть была, а насущная необходимость. Если постоянно пахать лошадью, то уже к сорока годам можно запросто копыта отбросить. И что тогда? Если ты превратишься в развалину, кто тебе поможет? — удивляется подруга, — Вот честно, с такой родней и врагов не надо. Обычно родители радуются, если у их ребенка получается позволить себе чуть больше, чем у них самих. А тут претензии и возмущение? Просто очуметь!

Валерии 30 лет, у нее нет мужа, нет детей, нет собственного жилья. И последний случай показал девушке, что и своей собственной жизни у нее тоже нет и, по мнению папы и мамы, быть не может. Она — ресурс. И только.

-Я с родителями не жила, считай, с 18 лет, — говорит Валерия, — сначала в институт поехала учиться, потом в городе снимала квартиру, работала. Теперь вот снимаю тоже, но уже в столице.

В Москву Валерия уехала почти 5 лет назад и это была не погоня за выгодным женихом или за красивой жизнью. Если бы не пожар в родительском доме, то она бы спокойно работала, копила деньги на свое жилье и приобрела бы его в том самом городке, где жила.

-Дом застрахован не был, проводка коротнула, мама была на работе, отец в больнице лежал, — рассказывает девушка, — в общем, итог довольно печальный. Осталось от дома… мало что осталось.

Отцу, который лежал именно с заболеванием сердца, долго не говорили о произошедшем, мама была в полной прострации. Потом, конечно, оказалось, что многое можно восстановить, да и вообще, на участке родителей была еще и времянка с отоплением, а на дворе — май месяц. Но…

-Отцу инвалидность дали, у мамы зарплата маленькая и вечные причитания на тему, что отца добьет это горе, а денег, чтобы восстанавливать дом и имущество у них нет, — вспоминает Валерия, — я в то время тоже получала весьма скромно, у нас там больших зарплат нет.

Все же оказалось, что кредит Валерии получить можно было легче и на большую сумму, чем маме. Кредит был взят, но чем его отдавать? Под причитания мамы о том, что теперь им просто надо всем лечь и помереть, Валерия решилась круто изменить свою жизнь. Уволилась, поехала в столицу.

-Немного денег было, сняла комнату на окраине, хваталась и за любую работу, и за многочисленные подработки, но первое время было очень тяжело. И с жильем «кидали», и работу приходилось менять, и на бутылке кефира с булкой тянула целый день.

Но деньги родным Валерия исправно посылала, а еще платила по кредитным обязательствам. Разумеется скопить самой, чтобы хотя бы ипотеку взять, девушка не могла. Только решится отложить хоть что-то, как звонок от мамы:

-Надо крышу делать, отец нервничает, доконает его весь этот дом, денег нету. Хоть ложись и помирай. Мы же для тебя стараемся, надо дом восстановить.

Год назад Валерия, как раз увольняясь с одной работы и переходя на более денежную, побывала на малой родине (до этого ездила туда на пару дней всего два раза — работы не отпускали). К своему удивлению дочь обнаружила, что родители уже полностью восстановили дом, приобрели довольно много из предметов обихода и даже начали возводить каменную пристройку к дому.

-Для тебя же стараемся, — сказала мама.

А еще выяснилось, что мама Валерии уже месяца 4 на пенсии: вышла на заслуженный отдых ровно в тот день, когда это позволил сделать возраст. Ни дня не проработав во имя великой цели — восстановления дома.

-Да, собственно, и не надо было уже, — разводит руками Валерия, — восстановили. И кредит как раз закрыла, даже чуть раньше срока получилось. Но мне сказать о пенсии забыли, как я понимаю, чтобы я не возмущалась, что только я в дом вкладываюсь.

Мама Валерии ничем не болеет, выглядит молодо, тем не менее, на просьбы поработать еще несколько лет, не согласилась. Села дома.

-И тут так обидно стало, — говорит Лера, — я снимаю самое дешевое жилье у черта на куличках, во всем себе отказываю, с одной работы бегу на другую, еще прихватываю дома на удаленке чуть ли не по ночам трудиться на третьей, а мама в срок на пенсию садится. И пристройку делают ни слова ни говоря. Для меня? А оно там мне надо? Я уже не вернусь туда, тем более в свой дом в поселке.

Валерия объявила родным, что помогать будет в гораздо меньших объемах, так как у нее будет теперь зарплата меньше (пришлось солгать) и ей надо думать о покупке своего жилья. Мама горестно повздыхала, сказав, что пояса они с отцом теперь затянут уже на шее, заручилась обещанием Леры присылать каждый месяц по 15-20 тысяч («Для столицы — не деньги») и успокоилась.

Валерия закрепилась на новой работе, начала откладывать деньги на свое будущее, не забывая посылать родителям. Так продолжалось примерно полгода, а потом девушка заболела.

-Пошла по врачам, — говорит она, — если коротко, то проще оказалось лечиться платно. Постоянной регистрации у меня в Москве нет, есть временная прописка в дальнем Подмосковье. В общем, диагноз грустный, лечение влетело в копеечку, темп моей работы доктора настойчиво рекомендовали снизить. Да я и сама понимала, что я выдохлась. Толком не сплю, не ем, гоняюсь, нервничаю.

Валерия отказалась от всех подработок, ушла с совмещаемой должности. Так вышло, что несколько месяцев она родителям деньги не высылала: лекарства дорогие, обследования еще дороже. Мама посочувствовала, пожаловалась, что на лекарства отцу уходит вся ее пенсия, пожалела дочь: «Бедная ты моя, ну поправляйся, несколько месяцев мы точно продержимся».

-Я не понимаю, — говорит Валерии подруга, — а как там у вас остальные пенсионеры живут? У которых нет дочерей в столице? Или есть, но помогать не могут? Вот они как выживают? И потом, отец на инвалидности, лекарства льготные, разные субсидии, разве не так?

-Так, — грустно усмехается Лера, — но мама уже привыкла к дотациям, сразу прочувствовала, что без них хуже.

Когда Валерия пришла к врачу для очередного осмотра, доктор настоятельно порекомендовала ей пройти курс лечения в санатории определенного профиля:

-Вам еще замуж выходить и рожать, надо поддержать организм.

Лера прошерстила сайты, почитала отзывы, посмотрела цены: дорого, но ведь у нее всего одна жизнь. Если она с 30-ти лет будет едва трепыхаться, то лет через 10 и вовсе от здоровья ничего уже не останется. Купила путевку, написала на работе заявление на отпуск, там в положение вошли, отпустили, здоровья пожелали.

-И не говорила бы я ничего родителям, но маме взбрело в голову приехать на пару дней в Москву и остановиться она планировала у меня, — говорит Лера, — тут у нее подруга какая-то, у нее сын женится. Мама крестная этого парня, половину жизни не общались, а тут созвонились.

-Мама, — сказала Лера, — я не в Москве, я в санаторий уехала, здоровье поправлять. Ключи есть у моей подруги, я ей позвоню, тебе дам ее телефон, состыкуетесь, поживешь эти пару дней без меня.

-А где ты? А в каком месте? А зачем? А сколько стоит? Нет, без тебя не поеду никуда.

Поговорили и поговорили, а когда валерия на обратной дороге решила заехать к родителям на денек-другой, ее встретили надутые губы:

-Мы с отцом последний хрен без соли доедаем, пристройку доделывать надо, а ты едешь за такие огромные деньги отдыхать!

-Лечиться, мама.

-Нет, лечиться — это в больнице, а ты поехала именно отдыхать! На свои эгоистичные прихоти столько денег истратила, а нам уже несколько месяцев ни копейки не давала. Вот прямо необходимость была в санаторий ездить, прямо больная-пребольная!

-И так мне стало обидно, — говорит Лера, — вещи собрала и послала маму в сад. Уехала. Да просто поняла, что я сама моих родителей вообще не интересую, я — ресурс, который не имеет права вкладывать деньги в себя. Трубку не беру, никаких больше дотаций высылать не собираюсь. Если им денег не хватает, пусть мама берет ноги в руки и идет работать. Многие на пенсии еще работают, если хочется позволять себе больше. А я, наконец, буду вкладывать деньги в себя, в эгоистку!

Историю рассказала Валерия