«Мать жилы рвёт, чтобы дочери денег дать, а дочь же совсем и не бедствует»

-Дочь приезжала на выходные, — рассказывает соседке Ольге Светлана. — С внучкой, вдвоем, машина у зятя поломалась, так они на автобусе. Новости рассказала, жаль, что с собой ничего не дашь — не увезут.

-Это да, в руках сумки тягать, когда у тебя ребенок маленький — такое себе удовольствие, — соглашается Ольга. — А дать всегда же хочется: и картошечки, и капустки, и варенье какое. У меня душа изболелась за свою: как она там, одна? Твоя хоть замужем, а у моей Маши не пошло, одна мается.

Светлана сочувственно кивает, но она после визита своей дочери знает немного больше, чем думает Ольга, наверное даже больше, чем сама Ольга. Дочери женщин когда-то учились вместе, потом приятельствовали, особенно, когда обе оказались вдали от родного поселка, уехав покорять столицу.

Обе вышли замуж за москвичей, родили детей. Дочь Светланы и сейчас в браке, а Маша разошлась 3 года назад. Ольга звала ее домой: вместе легче, да и как там жить одной? Снимать квартиру дорого, а еще и ребенок маленький, на момент развода внуку был только год. Но Мария, которая регулярно плакала и жаловалась на жизнь по телефону, назад в поселок не спешила.

-Оля после развода дочери буквально во всем себе начала отказывать, — вспоминает Светлана. — Какая копеечка заведется — дочке отправляла. Сама в дырявых сапогах зиму бегает, в магазине берет самые дешевые продукты: муку, гречку, постное масло, зато и зарплату, и все, что кроме зарплаты — Машке.

-За квартиру бешеные деньги платит, — объясняла Ольга. — А кто еще поможет? Бывший зять деньги жмет, сверху алиментов — ни копейки, сваты про внука тоже редко вспоминают. А когда вспоминают, то конфеты и игрушки несут, а мальчишке надо мясо, рыбу, творог, фрукты.

Копеечка просто так в их поселке не заведется. Ольга выкручивалась, чтобы помочь дочери, как только могла: весной выращивала и продавала рассаду, ранние огурцы в парнике, осенью торговала картошкой, солениями. Возила банки с домашними заготовками на маршрутке в районный центр, стояла там на рынке. А еще летом собирала в лесах ягоды, грибы, стояла с ними на трассе, чтобы продать, продавала и яблоки из своего сада.

-25 тысяч за лето выручила, — радостно делилась Ольга с соседкой. — Машеньке пошлю.

И посылала. А еще, если кто-то уезжал на машине в столицу из знакомых, неизменно собирала для дочери и внука большую «челночную» сумку, всего понемногу: картошечки, моркови, капусты вилочек, курочку самую крупную, огурчиков. И неизменно звонила Маше, каялась: «Мало, знаю, но чем я еще помогу? Вот продам картошку, может хотя бы несколько тысяч удастся тебе послать еще». Маша сама к матери ездила редко, ссылалась на занятость на работе.

-Одна же она ребенка растит, трудно, — утирала Ольга слезы. — Вчера звонила, говорит мне: «Мамочка, милая, одна ты мне только и помогаешь, что бы я без тебя делала? Не выжили бы мы без тебя. Получу свои копейки и слезы лью — как сына растить на эти деньги. Все так дорого, поэтому любая твоя помощь — просто неоценима».

И вот, к соседке Светлане приехала дочь с внучкой, наговорились от души. Светлана вслух порадовалась, что живет дочка совсем не так, как Мария, и замужем, и в материальном плане последнюю корку не доедает без соли. Она, Светлана, помогала бы, как Ольга своей Маше, но чем в сущности помочь.

-Оля уже сама не помнит вкуса некоторых продуктов, — поделилась с дочерью Светлана. — Половину зарплаты точно Маше отправляет.

-Маше? — изумленно уставилась на Светлану дочь. — Зачем?

-Как зачем? Легко ли ей там? Муж, сволота такая, бросил и ее, и ребенка. Квартиры там у нее нет, мыкается на съеме, денег нет, а мальчишке то одно, т о другое!

-Просто поверить не могу, — помотала дочь головой. — Муж бросил? На съеме? Сухую корку без соли догрызает? Просто обалдеть и только. Да я видела ее на днях буквально, в торговом центре столкнулись. Мама, она совершенно не бедствует. И это не муж ее бросил, а она от него ушла!

Как рассказала Светлане дочь, Мария нашла другого, пожилого, но довольно обеспеченного мужчину, бросила своего бывшего однокурсника мужа. И живет не тужит, катаясь сыром в масле.

-Этот мужик на ней не женился, — объясняет Светлана своей двоюродной сестре. — Он же уже женат. Но купил ей квартиру, машину хорошую, дает деньги на жизнь. Дочка моя сказала, что одета Маша с иголочки, загар на ней явно заграничный, машина… нам даже если себя по частям на органы продать, то на такую не хватит. Представляешь?

-А Ольга ни сном ни духом?

-А Ольга жилы рвет, пашет на огороде, бродит по лесам, на рынке стоит, чтобы разнесчастной дочке отправить пару тысяч. Половина зарплаты Машке уходит, сама в тряпье. И ни сном, ни духом. да и откуда? Маша пару раз приезжала после своего развода, чаще звонит просто. Так вот, приезжала чуть ли не в рваных кедах, Оля потом плакала, ночами не спала: как же плохо дочь живет.

-Вот как такую назвать? Если уж ушла от мужа — твое дело. Но живет же сыто, даже слишком. Нет бы матери помогать, а она последнее из матери тянет? И рука не отсохнет! — поражена двоюродная сестра Светланы.

-Ага, а Ольга гордится собой и радуется: на грибах и ягодах 25 тысяч выручила, чтобы Машеньке жилось легче, — подтверждает Светлана. — Вот честное слово, первым порывом моим было пойти к Оле и глаза ей открыть.

-Ну и надо было!

-А потом я получше подумала и решила, что не мое это дело — чужая семья и чужая совесть, а точнее ее отсутствие. Расскажу и что потом? Сейчас Ольга радуется, что она нужна, что смогла помочь несчастной дочери. А узнает правду и как жить с сознанием, что дочка у нее — форменная дрянь, которая без стеснения забирает у матери последнее? Вот как ты хочешь, а я бы такого себе точно не пожелала. Одна ведь у нее Маша…

-Может быть ты и права, — вздыхает подруга. — Появись Маша, ей бы точно в глаза все высказать, хотя я думаю, она утрется и скажет, что божья роса. А Оля… вот так, и не знаешь, как и лучше. Действительно, чужая семья, чужие дела. Загонит Оля себя и ради чего? Ради того, что ее дочь сволочь?

Что думаете? Как поступили бы? Рассказали бы? Или не вмешивались? Маша конечно же дрянь, но она чужая дочь, а следовательно и дело это не ваше?