«Отец годами ходил мимо меня, не узнавая»

-А разве у тебя есть отец? — удивлена подруга Елизаветы. — Сколько мы с тобой знакомы — ни разу не слышала. Я думала, что его давно на свете нет.

-А его и нет, давно, — пожимает плечами Елизавета. — Для меня его нет с моих 7-ми лет, когда он от нас с мамой ушел. Периодически папаша всплывал конечно. Как известное вещество, которое вообще не тонет, но я слала его на три буквы и все. А тут же не он позвонил, а его дети.

-Стоп, — округляет глаза подруга. — А у тебя еще и братья-сестры по отцу имеются? Ты меня сегодня прямо удивляешь…

-У меня нет ни братьев, ни сестер, а у моего папаши есть дети. Не кровные, но роднее родных, — усмехается Елизавета. — А теперь эти его дети вспомнили, что есть я, родная дочь их заботливого папочки.

Елизавете 47 лет, она давно взрослая, самостоятельная. Есть муж и две дочери. Старшая учится в институте, младшей 14 лет, пока еще школьница. Год назад Елизавета потеряла маму, а об отце женщина давным-давно даже не вспоминала. Он когда-то сам так решил.

-Жили мама с папой, растили меня, — рассказывает Елизавета. — А потом внезапно мама узнает, что она у него не единственная. Ну и, как водится, развод. Квартира, в которой мы жили, принадлежала отцу. Пришлось съезжать. Да еще и новая папина пассия явилась выгонять законную жену и дочь. Представляешь? Я маленькая была, но это настолько яркое воспоминание было, что отложилось.

Елизавета помнит, что была зима, мама плакала, отец равнодушно стоял у двери, в которую его новая женщина пинками выталкивала их с мамой вещи. Уйти пришлось сначала к маминой подруге, но лишь на несколько дней, потом уехали жить к маминой маме в маленький городок. Елизавета только-только пошла в школу, привыкла к учительнице, а школу пришлось менять.

-Папаша выгодно женился, — грустно усмехается женщина. — У новой жены от первых браков были дети: девочка, почти моя ровесница и мальчик, на три года меня младше. И вот их папа почему-то считал своими детьми, а на меня просто забил.

Долгие годы мама Елизаветы ухаживала за лежачей бабушкой, не могла работать, а отец уклонялся от алиментов, как только мог. Приставы в те годы разводили руками и ничего толком не могли сделать, а потом мама Елизаветы узнала, что бывший муж усыновил детей второй жены и уменьшил размер алиментов на кровную дочь.

-Тогда такое было возможно, — пожимает Елизавета плечами. — Но папаша эти копейки считал бесценным вкладом, изредка он маме звонил и просто куражился над ней, издевался. Представляешь, как мы с мамой жили, пока бабуля не умерла и мама не смогла пойти работать? Я полы ходила мыть после школы. Мама числилась на работе, а работала я, а ведь мне было тогда от 12-ти до 14-ти лет. Но как-то тетки в той конторе понимали, никто нас «не продал».

Елизавета окончила школу, когда бабушки уже не было на свете, она уехала учиться в столицу, поселилась в общаге, потом встретила будущего мужа, родила своих дочерей. Изредка, через маминого двоюродного брата, который дружил с отцом, она узнавала о его жизни: выдал замуж дочь (не ее), женил сына от второй жены.

-Все у него в шоколаде было, — усмехается Елизавета. — Представляешь, веду в первый класс старшую дочь, а на линейке вижу родного папашу, который внучку в школу привел. Слава Богу, что не в один класс с моей дочкой. Но потом я его часто видела.

Отец тогда Елизавету не узнал. Прошел мимо, глянул вскользь. Это у Елизаветы в мамином альбоме были фото их семьи в полном составе, а Елизавета же выросла, папаша ею никогда не интересовался, не знал, как выглядит родная дочь.

На выпускной старшей внучки приехала мама, вот тогда папаша с изумлением узнал, что его родная внучка 11 лет училась вместе с внучкой от его «другой дочки».

-Даже подошел к бывшей жене, — возмущается Елизавета. — Стоит дураком и не знает, что и сказать. Ну я сказала, чтобы шел далеко и не возвращался.

Несколько недель назад на телефон Елизаветы поступил звонок с незнакомого номера, женщина представилась фамилией ее родного отца и сказала, что им надо встретиться. Вторая дочь женщины учится в той же школе, как полагает Елизавета, так и был найден ее номер телефона.

-Отец после инсульта лежит, — сообщила женщина, назвавшаяся Тамарой. — У брата вообще дела очень неважные, он тяжело живет. У меня дочь замуж вышла, ждет ребенка. Надо что-то думать.

-Я чуть не упала вообще, — усмехается Елизавета. — Что-то думать — это как? Я должна что-то думать? Об отце? Я честно сказала, что мой бывший папаша — последнее, о чем я буду думать на этом свете. Ой, что началось! Он мне, оказывается, отец родной. Он, оказывается, всегда переживал обо мне, жалел, что так получилось, что мама тогда меня увезла. А не он ли выгнал? И не он ли алименты потом уменьшал через суд? И уклонялся годами от их выплаты. Не папаша ли 11 лет, встречая меня изредка у школы, где училась его внучка, категорически меня не узнавал и узнал только тогда, когда увидел рядом со мной свою бывшую забытую жену.

-Ну цирк, — соглашается с Елизаветой подруга. — Уж кто ему дети, так это Тамара и ее братец, их он растил, даже свою фамилию и отчество дал.

Как поняла Елизавета, живет Тамара в той самой отцовской квартире, где есть теперь и доля ее брата. Мать их несколько лет назад умерла от онкологии, теперь свалился и отец, квартира двухкомнатная, места для Тамары, ее мужа, их дочери с мужем и будущим ребенком нет совершенно.

-О ком вспомнить? Ах, да. У папаши неродного была когда-то кровинушка, вот пусть она за папашей теперь и ухлестывает, — возмущается Елизавета. — Ну что я могла сказать? Что я на пушечный выстрел к этому человеку не подойду. Он им задницы подтирал когда-то? Вот пусть теперь они ему подтирают. И стыдить меня бесполезно, жаль, что мамаши их уже нет, а то бы я ей все высказала, за мое счастливое детство.

Свекровь Елизаветы качает головой: у нее не укладывается информация о том, что так можно жить, в их семье такого не было никогда. Муж тоже в сомнениях, спросил Елизавету, не хочет ли она как-то хотя бы алименты платить, отец все же.

-Не хочу, — твердит Елизавета. — Если мне суд присудит, то вместе с Тамарой и ее братцем буду перечислять копейки, но сначала адвоката хорошего найду и попытаюсь отбодаться от этих алиментов. А вообще, муж мой не понимает. Вот он нашим дочерям отец, у него всегда был настоящий отец. А у меня… только человек, который по какому-то нелепому стечению обстоятельств меня зачал. И даже видеть его у меня не возникает потребности.

Историю рассказала Елизавета Т.