Сыновья доля

-Вот так получилось, сватья живет спокойно, а я не знаю, как все закончится. Старшая дочь говорит, мол, гони их, по крайней мере невестку. Но где я потом сама окажусь?

-расстроена Нина Тихоновна. — Да, я признаю, что где-то я сына недоглядела, что-то упустила. Но теперь садиться на старости лет на шею дочери и зятя? Тоже, знаешь ли, не хочется.

Нине Тихоновне без малого 65 лет. У нее двое детей, дочери, которая давно замужем и живет отдельно, почти сорок. У них с зятем квартира, выплачена ипотека, в школе учатся дети. И есть сын, которому 29. Сын женился 3 года назад, а с квартирой у молодой семьи не задалось.

У самой Нины Тихоновны двухкомнатная, где половина принадлежит сыну по приватизации. В свое время, когда умер муж, решили сделать муниципальную квартиру собственной, дочь уже тогда жила отдельно, а сын был несовершеннолетним. Нина Тихоновна по согласованию с дочкой, отдала ей и зятю накопления, а за это Светлана отказалась от участия в приватизации, снялась с регистрационного учета, деньги вложили с мужем в общее жилье (там еще и родители зятя помогали).

Жили спокойно несколько лет, сын выучился, начал работать. За сына, которого зовут Егором, Нина Тихоновна всегда тревожилась: с ленцой парень, как многие «поздние» дети. Но на первых порах все вроде бы нормально было, Егор устроился работать, материально участвовал в оплате коммуналки, мог что-то купить из продуктов. А потом встретил Дину.

-Влюбились, женились, — разводит пенсионерка руками. — Девушка как девушка, ничего плохого я о ней ни сказать, ни подумать не могла. У сына были накопления, сватья немного дочери денег дала, я выгребла последнее, отдала все, кроме «гробовых», чтобы они себе квартиру купили.

-Да уж, — качает головой приятельница Нины Тихоновны. — Знать бы, где упасть. Надо было тогда не просто деньги отдавать, а потребовать, чтобы сын от своей доли в квартире отказался, подарил ее тебе.

-Да кто мог подумать, что все так получится-то? И потом, дала я ему денег, конечно, гораздо меньше, чем Светлане когда-то. И уж точно меньше, чем его половина стоит.

-Ну и что? — настаивает на своем подруга. — Он твою двушку зарабатывал? Она ему досталась только потому, что на момент приватизации ему еще лет было мало. По совести, по уму, да по всему что угодно не имеет он к квартире твоей никакого отношения. И уж точно надо было дочери долю оставлять.

-Надо было, — говорит Нина Тихоновна. — Только они бы с зятем тогда не смогли бы в льготную программу попасть, как молодая семья, если бы у Светы была жилплощадь в собственности. В общем, поздно теперь рассуждать на тему «если бы».

Егор и Дина взяли в ипотеку сразу двухкомнатную, доводы родственников о том, что начинать надо постепенно, а им еще детей рожать и как тогда они справятся — во внимание молодежь не приняла. Получилось же ровно то, о чем толковала сыну с невесткой и Нина Тихоновна, и Светлана, и мать Дины.

-Она в декрет ушла, внучка родилась, а чуть погодя сын без работы остался. Сидели, долги копили, потом он устроился, но зарплата невысокая, а долги отдавать надо. Короче говоря, поиграли в ипотеку, задолжали много, банк теперь квартиру отбирает.

Дочери Егора и Светланы сейчас год с несколькими месяцами. Уже есть судебное решение, банк вернет молодой семье первоначальный взнос и мизерную часть денег по основному долгу, так как львиная доля в платежах в первые годы ипотеки — это проценты. Брали на 15 лет, так что основного долга там — кот обрыдался.

-Ну и вспомнил сын, что половина квартиры у него есть, — качает головой Нина Тихоновна. — У невестки — ничего, сватья с новым мужем живет, дочь она домой не ждет, тем более с зятем и ребенком. Значит, остаюсь только я.

Все бы ничего, но за время брака сына Нина Тихоновна основательно испортила отношения с невесткой. У нее к ней много претензий: ленивая, хозяйка никакая, сварливая. В ипотечной квартире все время стоял невыносимый бардак. Даже мусор, как вспоминает свекровь, выносился, когда начинал вонять уже на всю квартиру.

-Вот и сидели с сыном спорили, кто мусор понесет. Но Егор еще ладно, свое «гэ», как говорится, сама такого вырастила. Но Дина мне совершенно посторонняя женщина. Ни тепла в отношениях, ни уважения у нее ко мне. Когда внучка родилась, я помогать пыталась, но куда там! Рявкала на меня постоянно: сама все знала и умела. И теперь мне с этакой девахой в одной квартире жить неизвестно сколько?

-Ну новую ипотеку возьмут, когда невестка из декрета выйдет, деньги на первый взнос есть…

-А кто даст им новую ипотеку с такой историей? И потом, а останутся ли деньги до тех пор? Вот вопрос, деньги расходовать никто не умеет.

Нина Тихоновна попыталась сказать сыну, что с невесткой мать родная жить не горит желанием, а он ее к своей маме тащит. Надо снимать квартиру, мол. Но тут же Дина напомнила свекрови о правах своего мужа.

-Мы еще и пропишем внучку теперь к отцу, а я имею право жить со своим малолетним ребенком на территории своего мужа, так что, свекровушка, ничего у тебя не выйдет, — объявила невестка.

-Нахалка, — ругается на жену брата Светлана.

Дочь предложила Нине Тихоновне квартиру продать, разделить деньги. Пусть Егор с Диной делают со своими деньгами все, что душе угодно. А Нине Тихоновне они с мужем купят квартиру, на первый взнос у той будет. Ипотеку платить станут дочь и зять, так что жилье, что резонно, будет уже в собственности у троих: Нине Тихоновне тоже оформят долю соразмерную ее вкладу.

-Выхода другого нет, — вздыхает женщина. — Но как же тошно. Это, выходит, опять я не хозяйка? А если у дочки с мужем какие нелады, мне куда? На улицу?

-Ну живут же столько лет, — успокаивает приятельница. — Авось и ты доживешь в покое. С Диной в одной квартире тебе точно покоя не будет.

Но пенсионерка успокоиться не может: не хочется зависеть от дочки с зятем. Да и сына жалко, что там они себе купят? Комнату в коммуналке или квартиру за МКАД. Какой бы ни был, а он сын, сердце-то у матери за него болит.