«Были бы у тебя дети, ты бы поняла», — говорит мама, оправдывая неработающую племянницу

-Заступаются за нее все: и наша с сестрой мама, и сама моя сестрица, но ведь это же никуда не годится, сидеть на попе ровно, спать, есть, копаться в телефоне, — рассказывает Женя.

-Ну да, молодая же девка, неужели не хочется самостоятельности? Жить отдельно? Покупать не то, на что мама денег выделит, а что самой захочется?

-Похоже, что не хочется. Мальчика у нее нет, никуда она и не ходит, зависает в сети. Зачем напрягаться? Мама приготовит, постирает, обеспечит теплом, светом, интернетом. Я сестру не понимаю, тяжело же, почему она продолжает обрабатывать и ишачить на взрослую тетеху? Вырастила? Выучила? Все, слазь с шеи! — считает Женя. — А мама мене всякий раз твердит, что я так говорю, потому что у меня своих детей нет! Да еще и старается Ане помочь деньгами, чтобы внучка и дальше продолжала жить жизнью паразитки!

Жене 32 года, она действительно не замужем и у нее нет детей: другие приоритеты. Купила квартиру, машину, путешествует, делает карьеру. Зарабатывает достаточно, могла бы помогать и пожилой матери, но кроме одежды не покупает ей ничего. И денег не дает.

-Оплатишь коммуналку или лекарства? А мама высвободившиеся деньги несет туда, к сестре, на внуков, — объясняет Женя свою позицию. — Ну ладно, племянник еще маленький, 12 лет всего, но Настя?

Анне, старшей сестре Евгении, сейчас 44 года, с мужем она развелась 6 лет назад, еще и выплачивает ему долю за его часть в общей двушке, в это соглашение включены и алименты, то есть, от бывшего мужа она не получает ничего: старшей дочери было на момент развода уже 18, а на сына взыскивается половина средней зарплаты по региону, но плата за долю бывшего их превышает.

Бьется Анна как рыба об лед, зарабатывает где только может. А могла бы, как считает Женя, работать меньше, ну или самой как-то часть заработанного тратить на себя. Виноватой младшая сестра считает целиком и полностью свою племянницу, по крайней мере, теперь.

-Ладно, когда расходилась сестра с мужем, Настя в институте училась, а Аня кричала, что нельзя бросать учебу, — продолжает Женя. — Хотя я считаю, что подрабатывать племянница могла и тогда. Многие студенты зарабатывают во время учебы, есть для этого возможности в Москве. И сестре было бы немного легче, если бы Настя сама бы себе покупала те же джинсы, кроссовки и прочее. Но это, повторюсь, ладно. Но образование получено, диплом лежит в папке с документами уже почти 2 года, а Настя лежит на диване.

-И что, даже попыток нет трудоустроиться?

-Ну почему же нет, есть, — усмехается Женя. — Резюме пишет, на собеседования ходит. Иногда ходит с мамой, иногда ходит одна. Итог везде один: это ей не подходят работодатели, а не она им. Представляешь? Так и говорит чаще всего по итогам собеседования: «Спасибо за информацию, но мне это не подходит». И продолжает дальше «искать себя» у матери на шее.

-Да уж, а что же, она не видит, что матери трудно, что на Ане еще младший брат?

-Я тут как-то поругаться с ней затеяла, с племянницей, в смысле. У нашей мамы дело было. Ну и сказала ей, мол, долго собираешься проживать трутнем? И что? Глазки на меня наивно распахнула и сказала, что мама же ее не гонит.

-Я же ничего не прошу у мамы мне покупать, она сама. Я же понимаю, что не зарабатываю. А что я сделаю, если работа мне не походит? — племянница на Женю даже обиделась.

-Не просишь, — не сдавалась тетка. — Только ты ешь что-то, на чем-то спишь, пользуешься водой, электричеством, интернетом, кто-то платит за сотовую связь, за твои прокладки, не при брате будет сказано, — разозлилась Женя.

Но тут на нее «налетели» две наседки: мама и бабушка Насти. Как можно девочку так упрекать. Ну что она сделает? Где-то условия не такие, куда-то ездить далеко, где-то коллектив мужской, а она же девочка. А где-то просто работа совсем не такая, как ей хотелось бы.

-Это потому ты так говоришь, что не знаешь, что такое ребенок, — упрекнула мама. — Вот была бы матерью, понимала бы.

-Да, я не знаю, что такое ребенок, — говорит Женя. — Зато я знаю, что такое работа. И что такое работа не по специальности. Я с 17-ти лет в сети быстрого питания подрабатывала. И два года после института работала не там, где хотела, а там, куда взяли. И за копейки, и в сволочном коллективе. Я и сейчас пашу как лошадь. И что-то мне в те годы никто не говорил, что я могу дома сесть и лапки сложить, ведь я же девочка.

-Ты просто хочешь заработать как можно больше, — стоит на своем мама. — А у других людей другие ценности. Настя — хорошая домашняя девочка. Кому она мешает? Она и дома приберет, пока матери нет, и с дурными друзьями не водится.

-Капец, какие личные достижения, — смеется подруга.

-Ага, трусы свои, мамой купленные, стирать — это помощь по дому. И пыль протереть в комнате — помощь офигенная. Я Ане говорила десятки раз, что надо дочь уже ссаживать с шеи, не устраивать ей тепличные условия. И да, холодильник на замок. И прокладок не покупать, но что ты, я — бездушная зверюга!

-Да пусть уже живут как хотят, не лезь, — машет подруга рукой.

-Я бы и жила, если бы меня не выбирали в качестве жилетки, куда всплакнуть. И ведь плачут с одной целью: чтобы я денег дала. Прямо не просят, но знаешь же, как можно сказать.

-У сына кроссовки драные совсем. А тут бывший трясет по поводу платежей. Что делать — ума не приложу. Разутый ведь мальчишка будет ходить совсем. У мамы уже спрашивать стыдно, у нее с деньгами тоже беда. Одна ты у нас молодец, в люди выбилась, — скажет Анна сестре по телефону и молчит, ждет, что скажет Женя.

А у Жени и слов не находится, кроме совета выпнуть из дома на работу Настю. Тогда будет и на кроссовки хватать. Или мама жалуется, когда к ней заедет дочь:

-Ой, да зачем мне эта куртка, мне уже ничего для себя не надо, я старая. Вот молодым надо, Аня бьется одна с детьми…

-И тоже молчит и смотрит, что отвечу. А если я молчу, то мама развивает мысль, дескать, к новому году ты же будешь подарки делать сестре и племяннику (о племяннице уже речи нет), вот и подари парню новый телефон, Анечке бы ни за что новый не купить, а с зятя и спроса нет, — говорит Женя. — А я отвечаю, что племяннику кулек конфет подарю. И только так, пока дома у Анечки сидит сиднем дочь, я помогать никому не стану.

Историю прислала читательница, пожелавшая остаться неизвестной.