Дочь упрекнула: «Обещала помогать, а сама выбрала «священные штаны»

-Обвинила меня еще и в том, что они с мужем не справляются, мол, если бы не я, она спокойно взяли однокомнатную и платить было бы легче, — горюет Лариса Дмитриевна.

-Выкини из головы, пусть обижаются, хотя и не на что им обижаться. Денег на первый взнос дала, четыре года фактически половину ипотеки за них платили, иной раз и всю, — советует подруга. — И потом, а где бы сейчас они в однушке вчетвером жили, а? Да, у тебя изменились обстоятельства, но ведь и муж твой принимал участие в том, чтобы Кате помочь квартиру купить. Жили же вы вместе, бюджет общий был, он зарабатывал! А теперь тебе его бросить надо из-за того, что молодые не справляются?

У Ларисы Дмитриевны есть взрослая дочь, 29 лет ей, полгода назад дочь родила второго малыша, да старшему всего 4 года. Конечно семье тяжело, но мама и так сделала по максимуму, чтобы помочь семье дочери и зятя. И Катя, по мнению подруг Ларисы, должна на мать молиться.

Дочь женщина растила одна, бывший муж нашел новое счастье, когда Катюше и 3-х не было. Платил крошечные алименты, увидеться и как-то участвовать в жизни дочери не пытался. Сейчас его уже нет на свете, но наследства Кате от отца не перепало: все еще при жизни мужик оформил на новую жену и новых детей.

-Как только не подрабатывала, чтобы дочь ни в чем не нуждалась, — вспоминает Лариса Дмитриевна. — Бывший муж только в суд спешил всякий раз, когда у него новый ребенок рождался: алименты на Катю уменьшать. Ну да, Бог ему теперь судья. Справилась.

Справляться пришлось одной, родители Ларисы Дмитриевны были неблагополучные, детей нарожали аж четверых. Из всех путевая только она одна, младшие братья сели. Двоих уже нет, третий где-то живет, если жив. Собственно, именно по этой причине бывшая свекровь и была против ее кандидатуры в качестве невестки, считая, что ничего путного из Ларисы не выйдет.

-Пропадет, как мать пропала. На осинке не растут апельсинки.

Не пропала, дочь на ноги подняла, попутно даже выучилась заочно, а когда дочь уже поступила в институт, вскоре после своего назначения на хорошую должность, Лариса Дмитриевна встретила второго мужа. Нормальный мужчина, заботливый, непьющий, жена умерла за несколько лет до этого, детей не было.

-Живи, раз нормальный, — пожала плечами тогда дочь. — Расписываться будете?

Расписываться Лариса Дмитриевна и не хотела, и не стала. Но с Алексеем они вместе уже 11 лет и себя всегда считали супругами. Алексей и к Кате хорошо относился всегда и, когда дочь жены вышла замуж, не возражал против того, чтобы Лариса Дмитриевна помогла дочери с жильем.

-Она тогда была уже беременная, — говорит Лариса Дмитриевна. — Посчитали, прикинули, приценились. Однушку брать, чтобы через 5 лет снова продавать, покупать квартиру побольше? Смысл? Да, за двушку платеж большой, у них и метраж солидный. Но я как рассуждала: на первых порах помогу, потом сами на ноги встанут, закончится декрет, дочь на работу выйдет. Да и получаю я не так и мало.

Лариса Дмитриевна сказала дочери и зятю, что половину оплаты ипотеки она берет на себя, будет каждый месяц детям деньги переводить, раз Катя пока не работник. И переводила. Иной раз и всю сумму. Молодые были довольны, в квартире обустроились, внука уже в нее принесли из роддома.

-И, кстати, Алексей очень много своего труда вложил в то, чтобы довести жилье до ума. Ехал и делал, и обои клеил, и плитку укладывал, и ламинат стелил. Мы же взяли жилье с предчистовой. А теперь, оказывается, для Кати он чужой человек?

-А кто просил твою Катю второго ребенка торопиться рожать? Или она думала, что мама на постоянной основе будет их ипотеку тащить? До скончания времен?

-И это тоже, — вздыхает Лариса Дмитриевна. — А зять вообще заявил под эту марку, что раз у них по условиям контракта его только пятая часть, то он и обязан платить пятую часть.

На контракте настояла Лариса Дмитриевна: раз она дает деньги на первый взнос, помогает гасить долг, то и Кате должна принадлежать бОльшая часть жилья. Только теперь обстоятельства сильно изменились: Катя снова в декрете, на ноги так и не встала, а Лариса Дмитриевна не выруливает последние полгода, потому что тяжело болеет ее мужчина.

-Онко, -качает она головой. — 56 лет мужику, косая сажень в плечах, а вот поди же ты.

Стадия у мужа серьезная, но далеко не терминальная, надежда есть, шансы есть и очень неплохие, но… для лечения нужны средства. Работать Алексей не может, его уже отправили на группу. Конечно, многое можно сделать и по ОМС, и льготные лекарства получать.

-Но их то нет, льготных-то, то есть, но аналоги и заменители, от которых дикие побочки. В общем, кто в теме, тот знает — лечиться качественно очень накладно. Но мы не сдаемся, боремся. И я лечение любимого мужчины нормально тяну, зарплата позволяет, а вот ипотеку дочери уже с большим трудом. Накоплений новых сделать не успела — все вложено в квартиру, были кое-какие средства отложены, помогала с них, а последние четыре месяца — никак. Не с чего мне их ипотеку платить.

Катя, разумеется, такого поворота не ожидала. Первые месяцы она промолчала, как-то с мужем перекрутились сами. А на днях позвонила матери с вопросом:

-А что, в этом месяце ты снова руками разведешь и скажешь, что денег нет? И зачем тогда ты языком трепала, что будешь платить? И зачем на двушке настаивала? С чего я заплачу? Муж бухтит, у меня двое детей на руках, их кормить надо, а чем, не подскажешь?

Лариса Дмитриевна попыталась объясниться, что лечение, что деньги идут на него, но дочь и слушать не стала, с истерикой уже объявила, что мать выбрала не родную дочь и родных внуков, а «священные штаны» чужого мужика, который ей даже не муж.

-Ну и я не стерпела, выговорила ей, что в ее квартиру и деньги этого самого чужого мужика вложены, что я обещала помогать пока она в декрете. И помогала, только вот я не ожидала, что декрет у дочки получится затяжным.

-И что?

— И еще больше в свой адрес услышала, что я ехидна, которая пожелала, чтобы ее второго внука не было на свете, — отвечает Лариса Дмитриевна. — И в адрес Алексея услышала много нового и неприятного.

Лариса Дмитриевна на дочь очень обижена. Дочь не хочет теперь общаться с матерью, сменявшей ее на «штаны». Алексей чувствует свою вину в семейном конфликте. Такая вот история.