Одна сестра за мамой ухаживала, а другая тайно оформляла инвалидность

-В том и дело, что мы разговаривали, все прояснили, мама тоже была в курсе, поэтому и появилось это самое завещание, — горюет Лидия. — Я надеялась, что уж точно избежим недоразумений.

-Эх, надо было дарственную оформлять, а теперь жди, что там суд присудит, — вздыхает подруга женщины. — Это надо, так вероломно поступить! Ты столько времени отдала, столько сил, а она теперь все равно откусит кусок.

-Надо было, но знать бы, где упадешь, — соглашается Лидия. — Я и подумать не могла о таком, Света ни разу на моей памяти на здоровье не пожаловалась. А тратила я не только время и силы, денег, знаешь ли, тоже порядочно ушло. На лекарства, которые бесплатно не давали, на средства ухода, на продукты и прочее. За коммунальные услуги последние годы тоже платили мы, моя семья.

Лидии 49 лет, у родителей их было двое, она, да сестра Светлана на 3 года моложе. Отец женщин умер уже давно, но наследства от него не было, так как трешка, в которой мама и дожила свой век, достались старушке еще от ее родителей. Приличная такая трешка с высокими потолками, в хорошем кирпичном доме, почти в центре столицы.

У Лидии и Светланы давно есть свои семьи, у Лиды двое детей, парням сейчас 22 года и 17 лет. У Светы одна единственная дочь, которой 19. Обе уже решили жилищный вопрос своих семей, купили себе по двухкомнатной, но, конечно, уже в спальных районах. Дети обеих женщин пока еще живут с ними, так как продолжают получать образование.

Четыре года назад мама заболела, сначала вроде бы как-то держалась, а последний год почти не вставала, передвигалась по дому, не выходила за пределы квартиры и даже в быту обслуживала себя с большим трудом. Воды себе налить еще могла, а вот приготовить или искупаться, не говоря уже о других домашних делах — нет.

Обе сестры понимали, что лучше маме уже не станет, что дорога эта ведет в один конец, к сожалению. Тем не менее мама категорически отказывалась и переезжать к кому-то из дочерей (нет места), и принимать у себя семью одной из них. С зятьями мама не особенно ладила, сказывался властный и жесткий характер.

Нанимать сиделку для обеих семей было дорого, но Лидия и ее супруг работали недалеко от квартиры матери и тещи, а старший сын учился рядышком в институте. Светлана же трудилась поблизости от своего дома и вообще желания ухаживать за мамой не высказала никакого: нет времени, нет сил, не наездишься.

-Вот если бы мама позвала нас к себе — другое дело, а так, ну какой уход? Каждый день через весь город добираться? Давай уже, бери все это на себя, я не буду в претензиях, если мама завещает квартиру тебе. Знаю, что у нее небольшие денежки на вкладе лежат, вот его с меня и хватит, — объявила Светлана сестре.

Лида поступила по-честному, о разговоре с сестрой рассказала маме откровенно, а чего таить? Мама пригласила обеих дочерей в гости и обсудила вопрос: кому горшки, тому и хата. Женщины согласились, был вызван нотариус, воля старушки зафиксирована и удостоверена. И для Лиды начался «веселый» период.

-На час раньше на работу выезжала, — вспоминает она. — Забегала к маме, варила завтрак, кормила, что-то быстренько делала. В обед за покупками неслась или в аптеку, чтобы вечером уже основательно все сделать. И искупать, и перестелить постель, и загрузить стиралку. развешивала белье уже утром, вечером гладила, а еще поговорить с мамой надо, покормить, лекарства дать, проконтролировать самочувствие. Домой только спать приползала. И в выходные у мамы проводила когда полдня, когда день.

Семья Лиды в это время перешла полностью на самообслуживание: покупки, готовка, уборка — все было на мужиках, да, делали они все не так тщательно, как сама Лида, но все же делали. А у нее самой и сил не хватало видеть промахи в ведении домашнего хозяйства.

Да еще, если Лида заболевала, сыновья или муж включались в уход за старенькой бабушкой и тещей. Светлана тоже маму навещала, но примерно раз в месяц.

-Приедет, посидит, чайку попьет, о здоровье расспросит, мне посочувствует и все, уехала, у нее дела, у нее муж. Дочь Светкина появилась вообще за все время два раза. Один раз в день рождения бабушки, другой — уже на похоронах. Звонили они, да. Но последние недели мама уже и не разговаривала толком, а я ночевала почти всегда с ней.

-Досталось тебе, — сочувствует подруга. — Ведь и похороны вы организовывали?

-Мы, — кивает Лида. — Деньги у матери были отложены, но побегать и похлопотать пришлось. Хорошо, что сейчас ушла традиция дома справлять поминки. Пришли все с церемонии в кафе, посидели и ушли. Но, сама понимаешь, разбирали дела, бумаги, вещи. Много всего было.

Копия завещания на квартиру у Лиды была на руках. И она совершенно не волновалась о наследстве, пока не пошла к нотариусу. А тот огорошил: Светлана тоже написала заявление, но будет скорее всего суд, завещание сестра решила оспорить.

Оказалось, что пока Лидия ухаживала за мамой, предприимчивая сестра потихоньку, не жалуясь и не говоря ни слова, оформляла себе группу инвалидности по общему заболеванию. Лида даже не в курсе, что послужило поводом и какой диагноз нарисовали сестре.

-Может что-то придумала, где-то «подмазала»?

-Может быть, — мрачно говорит Лида. — Разговаривала я с ней только один раз, позвонила, спросила, что за дела такие, мы же договаривались.

-Мы договаривались, — согласилась Светлана. — Но видишь, заболела я. И потом, что ты переживаешь? Квартира стоит дорого, нам обеим хватит. А у меня дочь, я должна о ней думать. Почему за мамой не ухаживала? Тебе же удобнее было и ближе. Ну вот так, Лида, я решила. Что хочешь думай, а я тоже имею право по закону на часть имущества теперь.

Лида и плакала, и сестру вероломную проклинала в душе, и каялась, что не настояла на дарственной. Но все, поезд уже ушел. Сестер ждет суд и оставшаяся жизнь, когда они не будут знаться.

Историю рассказала Н. Г.