«Лучше в нищете жить, чем бросить своего ребёнка», — упрекает дочь

-В тот момент у меня и выхода другого не было, если честно сказать, — признается Дарья. — Жилья своего нет, родители пьющие, муж в дом, где мы жили, другую женщину привел.

Первая половина жизни у женщины получилась весьма невеселая: родилась в неблагополучной семье, где сначала злоупотреблял отец, а потом и мать втянулась в это нехорошее дело. В старших классах школы Даша жила уже сама по себе, родителей ее жизнь не интересовала. Хорошо хоть, что отец временами даже работал, приносил какие-то деньги и не все они пропивались.

Учиться, несмотря на хорошие отметки, Даша пошла в колледж — там была небольшая стипендия и давали общагу, о высшем образовании тогда себе даже мечтать запретила. В 19 лет, казалось, повезло — встретила свою настоящую любовь, через год вышла замуж.

-Наверное он был совершенно не таким, каким мне казался, — вздыхает женщина. — Но что я видела? Он ко мне хорошо относился, золотые горы обещал, работал уже, даже жилье у него было от отца наследное.

Отец мужа был со свекровью разведен, рано его не стало, двушка досталась сыну, в нее он и привел Дашу жить семейной жизнью. Свекровь, разумеется, довольной выбором сына не была: родня новой невестки ей активно не нравилась, да и сама девушка пришлась «не ко двору». Муж тогда ее активно защищал, заступался и первое время супруги жили очень даже неплохо.

В течение следующих за заключением брака двух лет один за другим «ушли» родители Даши, предварительно продав и пропив квартиру, а еще через 8 месяцев появилась на свет дочка. Свекровь гнев на милость не сменила, но все же к внучке привязалась. По-своему. Невестку упрекала в том. что она не научена быть хорошей матерью, но ворчала, а с ребенком помогала.

А вот отношения Даши и ее мужа вскоре после рождения ребенка дали трещину. То ли закончилась демо-версия мужа, то ли просто он был не тем мужчиной, на которого не следовало полагаться. Начались гулянки, отлучки до утра, приходил с агрессией на упреки жены, от него несло то перегаром, то чужими духами.

-да понимала я все, — машет Дарья рукой. — А куда мне было деваться? За время моего декрета фабрика, где работала, приказала долго жить, жилья своего нет, дохода нет, дочь на руках. Я терпела.

Неизвестно, сколько бы продолжалось это терпение, но однажды муж просто привел домой другую женщину и заявил: хочешь — оставайся в маленькой комнате, не хочешь — чеши лесом, а Люба — любовь всей моей жизни, мы жениться будем.

-И все, что тогда говорил муж своей маме в мою защиту, он стал ставить мне в вину, — усмехается Даша. — В общем, ушли мы, как жить-то при таких обстоятельствах.

Даша на некоторое время остановилась у дальней родственницы, но та тоже не приглашала ее поселиться насовсем, надо было искать выход, как выжить и вырастить ребенка. Да, небольшие алименты у нее были. Правда, нерегулярные. Но с остальным — беда. Работы в маленьком городке было не найти, а если найти, то снимать жилье и растить ребенка на эти средства не представлялось возможным.

Как ни странно, руку помощи протянула бывшая свекровь. Поведения сына она не одобрила. Дашу, впрочем, тоже не полюбила, но маленькой внучке решила помочь.

-Я на пенсию вышла, — сказала Даше женщина. — В общем, выход у тебя только такой — уезжать. Куда-то в большой город, устраивайся там, налаживай жизнь. Внучку оставишь у меня, деньги мне будешь на нее присылать, вряд ли я от сына что-то добьюсь. Встанешь на ноги — заберешь Василису. Понимаю, что нескоро это будет, но пока я в силах — внучке помогу.

-Даже денег мне дала немного, — вспоминает Даша. — И что мне оставалось? Да, я понимала, что у свекрови такой характер, что она не промолчит перед внучкой, обольет меня с ног до головы грязью, расскажет то, чего и не было. Но кто мне еще готов был помочь? Бывшему дочь даром не сдалась. Он годами с ней жил в одном городе, даже к матери своей приходил, а Василису не видел, не замечал. Какая там материальная поддержка…

Даша уехала в столицу, завербовалась на какой-то склад фасовщицей, там общежитие давали. Как она выживала, как меняла работы, где норовили обмануть с выплатами, как питалась и на что одевалась все это время — отдельная тема. Алименты бывшего она сразу перевела на мать мужа, плюс сама старалась посылать побольше, лишь бы девочка не нуждалась.

Приезжала каждые три месяца, чаще не получалось, возила продукты, сладости, подарки (и бывшей свекрови тоже). А еще копила деньги, работала сутками, подрабатывала где брали. Не бывает ничего быстро. Оставляла матери бывшего мужа трехлетнюю малышку, а забирала в столицу уже 14-ти летнюю девицу.

Да, виделись, да, общались, да, Даша поставила крест на своей личной жизни и любит дочь до дрожи, но… Два года Василиса живет с матерью в столице, у нее комната своя в материной двушке, заработанной буквально потом и слезами, но… нет в отношениях тепла.

Дарья сейчас учится заочно, работает небольшим, но начальником, у нее приличная зарплата, Василисе она старается дать все по максимуму и все равно не такая мать.

-Понятное дело, что воспитывала ее свекровь, — говорит Даша. — Но и я не в стороне стояла, я приезжала, забирала Васю на каникулы, возила на море. Разговоры разговаривала. И да, на море 10 дней дочь отдыхала, а я потом сидела месяцами на хлебе и воде. Вроде бы большая девочка, все понимала, но…

-Ты вообще не имеешь права меня ни в чем упрекать и воспитывать уже, — не так давно дочь отреагировала на замечание, сделанное матерью. — Ты меня бабке сама отдала, 11 лет я с ней росла, а теперь ты решила поиграть в мамочку? Правильно бабушка говорила, и ты, и папаша мой — стоите друг друга, обоим дела до меня не было никакого!

-Ну вот как так? — чуть не плачет Дарья. — Понятно, что повторяет она ворчание свекрови, но голова же должна включаться? На чьи деньги она все эти годы жила и ни в чем не нуждалась? Папаша сверху алиментов никогда и копейки не давал, ни подарков, ни поездок, ничего. У папаши двое детей от новой жены, мальчики, ему на дочь — параллельно. И не маленькая девочка, и объясняла я ей все без утайки…

Конечно же Даша еще раз объяснила Василисе, что все, что сейчас имеет девочка: комнату в благоустроенной квартире, репетиторов, чтобы поступить в хороший ВУЗ, модную одежду и гаджеты, хорошее питание и прочие блага, она имеет потому, что мать заработала все это для нее.

-Не просто так я тебя с бабушкой оставила, а потому что выхода другого не было. Ты мою историю знаешь. И папу своего знаешь. И бабушка про папу от тебя тоже ничего не скрывала. Куда мне было податься? Где бы я сейчас была, если бы осталась там, в том городишке? Где бы мы жили? А если бы я не оставила тебя, а увезла сюда с собой, где бы мы скитались? Что бы я с тобой на руках заработала, где бы тебя спать положила? Пойми, все, что у тебя теперь есть и будет еще, заработано очень тяжело и только потому, что ты оставалась с бабушкой, в тепле, заботе и с моими ежемесячными довольно солидными переводами. И не все, что бабушка говорила и говорит обо мне, стоит принимать на веру. У тебя своя «рассуждалка» должна быть.

Дочь кивает, плачет, вроде бы просит прощения, но снова и через очень короткое время ощетинивается как еж и может сказать, при просмотре фильма, к примеру, что вот там мать хоть и в нищете живет, но ребенка своего на годы на бабку не скинула, тогда как у нее…

Даша иной раз порывается позвонить пожилой женщине и высказать за то, что та наговорила внучке о матери, но… прикусывает женщина язык: как ни крути, а бабушка действительно помогла, вырастила внучку, а уж как — дело десятое. В конце концов, Даша и свою вину чувствует: упустила годы, теперь уж что выросло из Василисы, то выросло.

История рассказана Надеждой Т.