«Хочу жить свою жизнь, мне чужие проблемы ни к чему», — сказала матери младшая дочь

-Я маме прямо сказала, чтобы она надеялась только на Веронику, а она на меня так удивленно посмотрела, вопрос в глазах: «А ты?»-

-рассказывает Ирина. — А я и сказала, что в меня, в моих детей мама совершенно не вкладывалась. И вообще, не мои проблемы это все. Ну и понеслась: слезы, стенания о том, что Володя у нее на руках, что мне племянника пожалеть надо и самой матери помощь предложить, а я такая, сякая и разэтакая.

-А ничего, что у Володи, как бы там ни было, есть родная мать? — удивлена подруга. — Или как это? Вероника будет жить в свое удовольствие, как сейчас живет, скинув на мать своего «неудачного» отпрыска, а потом это бремя на тебя что ли переедет?

-Наверное именно так мама и думала до недавнего времени, — разводит Ирина руками. — А сейчас я все точки расставила. Я страдать не собираюсь, это мама с сестрой когда-то дел наворотили. А я живу сама по себе. До меня с 7-ми лет вообще никому дела нет. Что я, как я — плевать.

Ирине 27 лет, у нее есть муж и дочки-двойняшки. Двойню никто не ожидал, но теперь уж — как есть. Живут в однокомнатной квартире мужа, доставшейся ему как ребенку из числа детей-сирот. Копят усиленно средства на новое жилье, побольше. Девочкам по 2 года, скоро в садик, Ирина старается подрабатывать удаленно, чтобы мужу помочь, но получается не очень.

-Один двухлетний ребенок — это ураган, а двое, сама понимаешь, — говорит молодая женщина. — Была возможность выйти на работу уже сейчас, но там надо один день в неделю проводить точно в офисе. А с кем я детей оставлю? У мужа мамы нет, а моя пестается плотно с сыном сестры.

Сыну Вероники сейчас 20 лет, но его нельзя оставить ни минуту, так как у парня очень серьезный психиатрически диагноз. Развитие как у ребенка 3-4 лет, с поправкой на уже вполне сформировавшиеся взрослые инстинкты и довольно крепкое физическое развитие.

Сестра Ирины родила сына в 17 лет, ни о каком муже речь не шла, вообще-то, диагностировано отклонение в развитии плода было уже на этапе вынашивания, Вероника хотела вообще беременность прервать, но мама не позволила.

-Она дважды пыталась от ребенка избавиться, как оказалось. Я тогда была сопля, это много позже я поняла, когда сестра с мамой ругалась и обвиняла ту, что это она ее заставила рожать, мол, я не хотела, а ты настояла, вот теперь и мучайся сама, мне этот ребенок не нужен, — говорит Ирина. — Сначала на раннем сроке хотела аборт сделать, потом, когда отклонения выявили, но как же! У нас же маленький городок, это же позор.

Мама работала учительницей в местной школе, для нее беременность несовершеннолетней дочери и так стала стыдом всегородского масштаба, поэтому она и настояла на том, чтобы Вероника выносила ребенка:

-Роди, во всем помогу. А сделаешь — знать тебя не желаю. Врачи, бывают, ошибаются, а аборт — это грех, позор и преступление.

Вероника родила. К несчастью, доктора не ошиблись, сразу предупредили молодую мать, что малыш, названный Владимиром, никогда не будет развиваться как его сверстники. Вероника хотела и еще раз поступить так, как считала правильным — оставить сына в роддоме, но мама и тут проявила недюжинный талант переговорщика, даже квартиру, которую собиралась ей завещать тетка, пообещала переписать на старшую дочь, если та заберет малыша.

Ирина считает, что тут был еще и воспитательный момент со стороны мамы: проступок влечет наказание, потеряла честь смолоду — расхлебывай, не уворачивайся. Сестра забрала сына, два года отсидела с ним через «не хочу». Мама помогала, это да. А потом умерла та самая родственница в Санкт-Петербурге, оставила свою двушку маме и та, верная слову, тут же переписала квартиру на старшую дочь.

-Ну и как ты думаешь, после того, как появилось жилье не в нашем городишке, а в почти столице, надолго ли Вероника осталась с сыном? В один прекрасный день она на меня, маленькую, его оставила, сказала, что в магазин выйдет и не вернулась, — продолжает Ирина. — Нет, где-то я ее понимаю, но мама чем думала? Нельзя было оставить квартиру за собой? К тому же, у нее нас было две дочери.

Вероника не объявлялась довольно долго. Мама злилась, костерила старшую дочь на чем свет стоит, но факт остался фактом: дочь сбежала. И Володя остался. Жизнь Ирины с матерью довольно сильно изменилась: матери пришлось уйти с работы, подрабатывала репетиторством, а Ирина сидела с племянником в эти часы.

-Подать на алименты? Лишить Веронику родительских прав и пенсию на инвалида получать самой? Что ты, это тоже позор. Всем говорила, что отпустила старшую дочь учиться, а потом и говорить перестала, всем все ясно было уже. Но самое невероятное, что они помирились 10 лет назад, представляешь? Сестра денег привезла, приехала жизнью хвастаться, а мама простила. Вот только Володя так у бабушки и остался, — качает Ирина головой.

Вероника довольно неплохо устроила жизнь в северной столице: нашла работу, заочно окончила институт, вышла замуж, родила от супруга двоих детей: сына и дочь. Живут в новой просторной трешке, есть и пассивный доход — двушку сестра сдает. Но старшего ребенка не забирает.

-Ой, ну зачем? — отмахнулась мама от прямого вопроса Ирины несколько лет назад. — И потом, муж ее не примет Володю, это же так тяжело — растить особенного ребенка, да еще и не своего. А у Вероники в жизни все как надо. И я уже привыкла к внуку, он же всю жизнь будет ребенком, просто уже очень крупным.

Ирина тогда промолчала. Вот только ресурсов у мамы на нее никогда не хватало. Вероника теперь присылала маме деньги на Володю, но мама даже пенсию себе не заработала нормальную из-за старшего внука, а о том, чтобы учить Ирину на дневном отделении в большом городе, речи не шло. Мало поступить на бюджет, нужно на что-то есть, где-то жить.

-И репетиторством последние годы мама уже не занимается, — усмехается грустно Ирина. — Сидеть с Володей некому стало, он уже рвется в другую комнату, орет постоянно, какие занятия, кто поведет свое чадо в таких условиях заниматься?

Со своими детьми Ирина справлялась и справляется сама, хотя иногда было такое, что завыть хотелось. Зато мама постоянно говорит о Веронике:

-Пусть у нее все сложится, как хорошо: муж, детки.

-И Володя, которого она бросила, — добавляет Ирина. — А могла бы, между прочим, тебя и его поселить в той самой двушке, рядом была бы с сыном, в одном городе, по крайней мере.

Мама на Ирину рукой махала, говорила, что она и сама бы никуда уже не поехала. А на слова младшей дочери о том, что Ирина поехала бы, если бы мама вспомнила, когда квартиру дарила Веронике, что у нее еще и Ирина есть.

Но и на это маме было, что ответить, дескать, она хотела, чтобы Вероника осталась с сыном, была бы хорошей матерью, да и чего же теперь.

Мама в последние годы стала болеть часто, ну и однажды она раздумалась вслух при Ирине, когда та проведать ее зашла, оставив двойняшек на мужа:

-Ничего, проживем. Немощная стану — так у меня дочка младшая рядом, будет кому и за мной ухаживать и за Володей потом. Квартиру свою оставлю тебе, вы зятеву продадите, купите большую и просторную, всем места хватит.

Тут младшая дочь выложила все. С какой радости она будет жить ради Володи? Мама свою жизнь положила на него и на счастье сестры и Ирина должна на свою семью навьючить этот груз? Что-то мама пожалела зятя старшего, сказала, что тяжело растить чужого особенного ребенка, а муж Ирины тяжести не почувствует.

-Квартира? Не надо мне твой квартиры, пережила то, что в Питере мне ни метра не досталось, а уж эту двушку легко переживу. Сами жилье купим своей семье, лишь бы не с Володей в нагрузку, — Ирина была откровенна чуть ли первый раз в жизни. — Ты все делала ради сестры и ради того, чтобы позора не было? А мне на позор плевать. У Володи есть мать, он — ее проблема. И извини, мама, мне к вам бегать некогда. Звони Веронике, пусть она перевозит вас поближе, а там и ухаживает и за тобой и за собственным сыном.

Ирина не считает себя черствым монстром, просто она хочет жить свою жизнь.