Зять серьёзно болен, а тёщу волнуют деньги, которые ей были обещаны на отдых

-Я в шоке просто. И обижена на маму, просто неимоверно, — говорит Ульяна подруге. — Да, я понимаю, зять — есть зять, это не сын родной. Но он же мне муж, отец ее внуков.

-И что, даже не спросила, что врачи говорят, каков прогноз? — удивляется подруга женщины.

-Неа, позвонила мне, я как раз врача ждала с обхода, чтобы поговорить. И напомнила, что у нее с 16-го числа путевка, ей ехать надо, собираться надо, ей же зять обещал денег выделить и на обновки, и на дорогу, и с собой. Потом начала что-то щебетать про то, что надо бы после санатория ремонт в квартире освежить. Даже слова не давала мне вставить. У нее из головы просто вылетело, что муж у меня между жизнью и небытием сейчас, — отвечает Ульяна.

-А ты что?

-А что я, послала ее к черту, да трубку положила. Пришлось даже блокировать, сейчас она упорно названивает старшему внуку и пытается узнать, а почему это дочь ей так нагрубила, но я сыну брать трубку от нее запретила, а сейчас оба сына у золовки, а телефон дома. Смс сыпятся на него, но у меня нервов не хватает даже читать, веришь?

У Ульяны сейчас в жизни очень непростой период — тяжело болен любимый супруг, отец ее сыновей, которым 10 и 5 лет. Прогнозов врачи пока осторожно не делают никаких, сделана операция, заболевание более чем серьезное, впереди долгое и трудное лечение, которое может и не дать результатов. А ведь мужчине еще и 40 лет не стукнуло, молодой, красивый, успешный.

Ульяна сама признает, что за мужем она — как за каменной стеной. Женщина работает, дома сидела только во времена декретов, но ее зарплата роли в семейном бюджете почти не играет никакой. Главным добытчиком всегда был супруг. Все 15 лет их брака — надежная опора.

-И денег заработать, и с сыновьями позаниматься, и мне помочь, и дома практически все умеет делать руками, и характер золотой, — это Ульяна о своем супруге говорила всегда. И всегда считала, что ей в семейной жизни повезло: любимый муж, здоровые и умные дети, отличные отношения с родственниками мужа. Вот только мама…

Ульяна — единственная дочь одинокой матери, родилась от женатого маминого любовника, когда маме было уже за 30. Впрочем, когда Ульяна была маленькой, мама продолжала свою безбедную приятную жизнь: семья бабушки и деда была довольно обеспеченной в материальном плане, да и маленькую дочку бабодеды с удовольствием взяли на себя.

-Они маму очень любили, — вспоминает Ульяна. — Меня тоже, но, кажется, я для них была просто продолжением их дочери. Поэтому и вторую квартиру бабушка с дедом тоже на маму отписали, не на меня. Их не стало, когда мне было 15 лет и как-то быстро мама продала «лишнее» жилье, прожила эти деньги. Когда я замуж выходила, то у мамы уже за душой не было ни рубля.

Мама Ульяны всегда любила себя больше всех на свете, баловала свою особу новыми нарядами, санаториями, хорошей едой, массажами и косметологами. Она работала, но заработок ее был очень скромным — секретарь у крупного чиновника. Как ни странно, ее не гнали и не выживали с этой должности в пользу молодой и длинноногой кандидатки. И даже на пенсию насильно не провожали, но она ушла.

Ульяна тогда уже была замужем, муж пахал на двух работах, зарабатывал стартовый капитал для своего собственного дела. Первые 5 лет и Ульяна не хотела рожать детей, помогала мужу, с нуля на ноги становились. И даже в это трудное время муж как-то потихоньку теще помогал в ответ на ее постоянные жалобы, что денег нет, что пенсия маленькая.

-Я бы ни рубля ей не дала, — говорит Ульяна. — Но муж старался и своих поддержать, и моей маме то сапоги, то продукты к празднику. А уж потом, когда он раскрутился, говорить нечего, мама плотно на шее зятя сидела.

С материальной точки зрения Ульяна и дети будут худо-бедно обеспечены даже в случае того, что супруг и отец не сможет больше заниматься делами. Да и при самом страшном исходе тоже. Бизнес мужа можно выгодно продать, если никто больше не захочет из родственников им заниматься. У Ульяны с детьми просторная трешка, две машины, есть две однушки для сыновей, которые сданы в аренду, есть деньги на счетах.

-Не миллиардеры мы, но муж постарался, чтобы была защита и спокойствие за будущее, — говорит Ульяна. — И на лечение нам денег хватит. Золовка всерьез готова сама в бизнес брата вникать, все равно будет доход так или иначе. Да и я работаю, если что. Дело не в деньгах. Дело в отношении.

Мужа скрутило внезапно, некоторое время он ощущал тяжесть в правом подреберье, но у кого сейчас ничего и нигде не болит? А потом случился приступ на работе, с вызовом скорой помощи, со срочной операцией, с доктором, который говорил такие вещи, от которых у Ульяны в глазах темнело.

Сейчас мужчина в палате интенсивной терапии, готовится к переезду в профильную клинику. А теща даже и не интересуется: как там кормилец-зять. Тещу заботят совершенно другие вещи.

-Мама за последние годы очень даже привыкла, что все проблемы решаются просто и легко, — злится Ульяна. — Что продукты ей на дом привозят, что счета оплачивают, что медицинская страховка у нее расширенная, что в санаторий весной и осенью едет. Да, дважды в год. Летом не может — не переносит жару.

-А ты ей про мужа говорила?

-Говорила, рыдала даже, сочувствия хотелось от матери родной. Выслушала, по голове меня погладила и сказала, что все образуется как-нибудь, что такой молодой мужчина «этим» болеть просто не может, — усмехается Ульяна саркастически. — А на следующий день начались звонки с напоминанием, что ей денег надо. Блин, зятю операцию сделали, а она про свое, про отдых, про деньги, про ремонт. Всю жизнь эгоисткой была, такой, видимо, и помрет.

У Ульяны есть деньги. И муж действительно теще оплатил путевку, обещал дать и на платья новые, и на развлечения, и на дорогу. Дочь могла бы дать маме требуемое, но она решила, что не даст. Из принципа. Для матери зять — источник средств для безбедной жизни, она им даже не поинтересовалась. Пусть теперь принимает тот факт, что безбедная жизнь в прошлом.

Что думаете, Ульяна права или так некрасиво поступать, маме обещали, маме надо денег дать?