«Тебе она — мать, а нам — посторонняя женщина», — заявили родственники

-Вот так, Марина, обычно про женщин говорят в негативном ключе, мол, взял с ребенком, вырастил, выкормил чужой приплод, а у нас ситуация наоборот, у мамы, — грустно говорит Ольга.

-И что теперь? Маму к себе заберете?

-Да уже забрали, не оставлять же ее там. Пока мы с детьми в одной комнате, мама в другой. Снимем скорее всего трешку, две свои квартиры сдадим, хотя бы деньги будут. Ну и я с работы, похоже, через месяц уволюсь, планировала выйти из декрета, но какое там, — машет рукой Ольга.

У Ольги с инсультом слегла мама. Состояние, откровенно говоря, никакое сейчас. Лежит. Маме 62 года, есть еще и сопутствующие заболевания. Самой Ольге 37, замужем, сыну 11 лет, дочке через месяц исполнится три года.

Семья женщины живет в квартире, которая по документам уже принадлежит Ольге, хорошо хоть, что это женщина сделать успела, так как теперь зафиксировать дарственную или завещание было бы проблематично, документы могли бы быть оспорены в суде, так как у мамы имеется законный муж.

-Квартира эта моих бабушки с дедом, я Бога благодарю за то, что мама все же сделала дарственную полтора года назад, а ведь она не хотела, мол, там муж и сын, пусть не кровный, но сын, совестью мучилась, а ее, едва заболела, как старую тряпку из квартиры выкинули. Муж, блин.

Маму Ольги зовут Ксенией Алексеевной. Оля родилась в браке, но брак этот как-то скоро развалился, муж начал показывать маме кто в доме хозяин, едва женщина забеременела. Когда Оле было полгода мама съехала обратно к родителям, чуть позже развелись. Отец Оли давно спился и умер, собственности у него не было.

Когда дочке было 2 года с небольшим Ксения Алексеевна познакомилась с мужчиной, молодым вдовцом. Его жена родила сына и родов не пережила. Мальчика временно отдали сестре мужчины, его зовут Максимом. Когда мама Оли с ним знакомилась, сыну Максима было месяцев 8.

-У отчима квартира двухкомнатная была, ну и мама не испугалась, пошла «на ребенка чужого», как бабушка говорила. Ой, очень маму родители отговаривали замуж за Максима выходить, ребенок же всегда на женщине, не на мужчине. А ребенок там был еще совсем маленький, но мама рассудила, что паритет: у него сын, у нее — я, — продолжает Ольга. — И в принципе, мы отлично жили, я же маленькая еще была, я долго не знала, почему у брата другое отчество. Мне лет в 12 только рассказали.

Рассказали, кстати, в том ключе, чтобы Оля не смела обижать брата, у него же мамы нет, его надо пожалеть и оберегать. Девочка и не обижала, так, детские драки. Даже родители Ксении Алексеевны со временем приняли неродного внука.

-Мы не особенно близки были с Витей. И не мамина в том вина, она действительно ему мамой была чуть ли не больше, чем мне, — считает Ольга. — Просто там же еще сестра была у отчима, да мать его первой жены, которые причитали, что сиротку мачеха гнобит. А как гнобит? Учиться заставляет? Так мне больше доставалось, а Витя, может быть, именно благодаря моей маме человеком стал. Родной его отец вечно по командировкам мотался.

Виктору сейчас почти 35 лет, он давно живет отдельно, есть у мужчины семья, свой бизнес, загородный дом. И до недавнего времени он Ксению Алексеевну называл мамой, как грустно шутит Ольга, когда надо было, чтобы мама с внуками бесплатно сидела — была мамой, а как заболела — стала посторонней женщиной.

-Ничего не знаю, — заявил Виктор, когда мама уже лежала в реанимации с инсультом. — У меня лишних денег нет, чтобы сиделок нанимать. И квартиру отцову я продавать хотел, а его в загородный дом переселю.

Это Ольга к «брату» за помощью обратилась, маму же надо как-то реабилитировать, да еще и присматривать за ней, Ольге же скоро на работу надо выходить из декретного отпуска.

-А папаша что же? — спрашивает подруга у Ольги. — Она ему сына выходила, он и сам еще далеко не немощный.

-И он не немощный, и у Вити деньги водятся, но сына мама выходила — и на том спасибо, — усмехается Ольга.

-Ну что ты заладила, выходила, выходила, — раздраженно ответил Ольге человек, которого она до недавнего времени называла отцом. — Мы квиты, мы в равном положении были. Я тебя растил, она — Витю. Ну не мужское это дело, из-под нее выгребать. Ты дочь, ты и дохаживай. Витя считает, что квартиру эту надо продавать, Витя прав. Я же пока в материну квартиру не собираюсь вступаться.

-Пока? — вскипела Ольга (о дарственной отчим не знает). — А ничего, что пока мама жива и я очень надеюсь, что она еще поживет, чтобы увидеть, как Витюша и родного отца на помойку жизни выкинет. Только, чур, ко мне тогда не ползи, не пожалею.

-А что это я родного отца должен выкинуть? — спокойно сказал брат. — Он — отец, а мать твоя — посторонняя женщина.

Ксению Алексеевну Ольга в тот же день перевезла из больницы домой. Теперь решают вопрос с переездом в квартиру побольше, Оля собирается увольняться. Как-то выживут, будут деньги арендаторов, мамина пенсия, заработок мужа.

-Вот так, — разводит Ольга руками. — Что можно, мы сделаем для мамы. А отца у меня нет. Ни одного из двоих. И брата нет.

-Представляю, какой сюрприз отчима ждет, когда он о дарственной узнает. Небось ручки потирает, что жена с ним развестись не сможет и он что-то унаследовать сможет? Вот же люди, — возмущена подруга.

Ольге очень хочется, чтобы Максим не узнал о дарственной как можно дольше. Но и у нее иногда мелькает мысль о том, как было бы обидно, не уговори она маму оформить бумаги. Мало того, что от нее отказались муж и приемный сын, еще и родная дочь потеряла бы часть наследства.

Историю рассказала Марина