Зараза

Григорию было грустно. А как иначе, если за окном серый нудный дождь, а в доме гнетущая тишина? Не радовало ни любимое кресло, ни порция свежайшей печенки на завтрак.

-И положила мне ее без души, на автомате. И взгляд какой-то рассеянный, и вообще… Холодно, неуютно, пусто. Не чувствую тепла, ее руки касаются меня тоже, бездушно, — размышлял Григорий о своей, изменившейся в последнее время жизни.

Он с тоской посмотрел в окно и заметил, что створка приоткрыта. Подумалось еще, что хозяйка, раззява такая, очень рискует, оставляя открытым окно, ведь живут они всего лишь на втором этаже, не ровен час и воры обязательно заберутся к ним.

-И вынесут самое дорогое, — мрачная мысль пришла в голову. — Меня. Потому что ничего дороже в этом доме не осталось.

-Гриша, я ушла, — раздался от двери родной голос. — Будь умницей, не скучай.

От сквозняка легкая штора втянулась сначала внутрь квартиры, а затем ее отдуло в обратном направлении. И Григорий решился: осторожно ступил на подоконник, потом переставил конечности на толстую ветку дерева, что росло рядом, обнял ствол всеми четырьмя лапами и неуклюже (мешал лишний вес, набранный на осенней зажировке), сполз вниз.

***

Григорий был котом. Немного необычным котом, трехцветным. Люди считают, что трехшерстными бывают только кошки, но иногда такими рождаются и представители мужской части семейства кошачьих. Люди вообще верят во всякую ерунду, например, в то, что трехцветные кошки приносят счастье.

До недавнего времени Григорий тоже в это верил. Когда-то, крохотным котенком он убежал от мамы и потерялся. Жили они тогда на даче у одинокой старушки. Мама была обычной кошкой, которую старушка приютила совсем недавно, совершенно не подозревая, что спасает не одну, а целых четыре жизни. Четвертой, самой последней, самой маленькой и хрупкой была жизнь его, Григория.

-Какой слабенький, почти не сосет, — причитала над ним добрая женщина. — Ну, Мурка, видимо, этот не жилец. Хотя… можно попробовать выкормить его и из пипетки.

И выкормила, правда, Григорий, хотя его так еще и не называли, все равно был мельче своих родных сестричек, не так пушист, а еще у него было недоразвитое ухо. Правое. Слышало оно отлично, только вместо маленького треугольника на голове котенка торчал нелепый параллелепипед.

Сестричек его давно разобрали, а он скучал, оставшись вместе с мамой. Не радовало даже то, что все мамино молоко теперь — ему. Мурка настойчиво отгоняла подросшего сына, а дочь хозяйки, приехавшая как-то, поморщившись, сказала:

-Мама, ну одна кошка — куда ни шло, а этого урода куда? Пристраивай поскорее, к себе мы его точно взять не сможем.

Слово «урод» котенку было еще незнакомо, как незнакомо было вообще все вокруг за пределами дачного крыльца. От суровой хозяйской дочери он тихонько прошмыгнул на улицу, потом погнался за желтым листиком, уносимым ветром, легко выскочил на улицу в дырку под воротами, пытаясь догнать листок и… оказался один в чужом месте с чужими запахами.

-Ну и ладно, нашла о чем тужить, — равнодушно пожала плечами дочь старушки вечером, когда мать устала звать котенка, невестимо куда подевавшегося. — Все равно не нужен. Собирай свою Мурку, скоро зять твой приедет, осень уже, на дачах становится холодно.

Всю ночь котенок дрожал под какой-то картонкой недалеко от железнодорожной платформы, ему было голодно и страшно. Но, оказалось, главная беда поджидала его впереди. И главное счастье — тоже. Котенок забылся тревожным сном, а в полдень его разбудил громкий собачий лай. Кто такие собаки и почему они стремятся нападать на кошек, он не знал. Только мама предостерегала: «Сынок, запомни, собаки — вторые по значимости наши враги. После злых людей».

-А разве наша бабуля злая? — наивно хлопал зелеными глазами котенок.

-Наша бабушка — исключение, поверь, — и мама кошка замолкала, съеживаясь, явно переживая что-то свое, давнее и горькое.

При приближении собачьей стаи котенок закрыл глаза и напружинился, а потом бросился бежать, покидая свое ненадежное убежище. За спиной раздавался злобный лай, он обернулся лишь раз, а потом с разбегу ткнулся во что-то теплое и еще крепче зажмурил глаза от раздавшегося звука падения чего-то большого и голоса:

-Ай! Что же это, джинсы порвала, вот же… И коленка вдребезги, как в детстве. Маленький, я тебя не ушибла? — девушка в порванных джинсах держала его на своей ладони. — А с ухом что? Оно такое было или тебе уже доставалось от собак?

-Таким родился, — с достоинством постарался ответить кот, но вышло почему-то жалобное «Мяууу».

-Девушка, у вас что-то случилось? — раздался сверху еще один голос. — У вас колено в крови. О, котенка ловили? Дайте руку, я помогу.

-Я не ловила, он сам в меня врезался, — ответила девушка и почему-то засмеялась. — Я — Агата.

-Меня Егор зовут, — ответил голос, принадлежавший долговязому парню. — У меня тут дача недалеко, пойдемте, вам надо колено обработать. И да, эту кошенцию тоже берите с собой.

-У меня тоже дача недалеко, но перекиси там нет, родители вообще уже выехали, а я, растяпа, забыла там наушники, пришлось вернуться. Предложение Ваше принимаю, колено действительно саднит, а этот пройдоха, наверное, голоден.

Так начались отношения его хозяев. И даже с будущей свекровью Агата познакомилась тут же, на даче Егора, когда обрабатывали ее разбитое колено. Потом было торжественное имянаречение котенка, который стал Гришей, встречи под луной, когда Григорий оставался дома с родителями Агаты. Через год, изрядно отъевшегося Григория перевезли в другую квартиру, где они теперь жили втроем: Егор, Агата и кот с ухом в виде параллелепипеда.

Потекли неспешные дни: гладили Григория в четыре руки, кормили — в две, он устраивался спать между двоими своими самыми любимыми людьми, с ним играли, его холили. Григорий научился капризничать, если ему покупали не тот сорт печенки. Но люди — странные существа, они в сортах не очень разбираются.

-В остальном жить было можно, — думал иногда Григорий, вспоминая маму Мурку, старушку, ее суровую дочь и день, когда для него началась новая история.

Без ложки дегтя не обошлось. Был один человек, Григория искренне невзлюбивший. Та самая мама Егора, которая обрабатывала колено Агаты далекой осенью на даче. Свекровь хозяйки была медиком, она считала, что кошки — зло и часто твердила невестке:

-Вам рожать надо, а куда потом девать этого монстра? Кошки — это грязь, шерсть, зараза.

-Сама ты зараза, — обижался Григорий, показательно задрав лапу перед злобной женщиной и вылизываясь до блеска — пусть смотрит, какой он чистоплотный и порядочный кот.

Но получалось почему-то хуже.

-Видишь? — торжествующе говорила Зараза. — Сначала он лижет свою задницу, а потом твою руку!

Агата спорила со свекровью, Егор пытался утихомирить обеих. В общем, когда Зараза приходила в дом, начинался скандал. А Григорий поставил себе за правило не сдаваться и всякий раз демонстративно провоцировал противную женщину. У кота даже ритуал сложился: Зараза в дом, а он садился посредине комнаты и начинал нализывать то место, которое обязано блестеть у всякого уважающего себя кота. Так прошли три года. Григорий определил это по смене времен года за окном. Сейчас, например, была поздняя осень и ветер срывал с деревьев последние пожухлые листы.

***

Та самая ссора между Агатой и Егором началась из-за пустяка. Сразу после ухода Заразы. Но почему-то в этот раз хозяева не помирились, как бывало обычно. Раздался резкий стук двери, а потом тишина была разбита на осколки рыданиями Агаты.

-У Вас его тоже нет? — Агата разговаривала по телефону утром. — Да, мы поссорились и он ушел, Вы можете торжествовать теперь. Ваш сын не ночевал дома. Почему я так думаю? Да ведь Вы меня терпеть не можете, Вам доставляет удовольствие провоцировать нас на ссоры. Вы даже к несчастному коту привязываетесь для этого. Ой, бросьте, мне не кажется. Четвертый год живем, а Вы никак пережить не можете, что в жизни Вашего сына появился кто-то кроме Вас!

Вечером пришла Зараза. Она не ругалась на Григория, даже с Агатой она разговаривала тихим голосом:

-Он у приятеля. Домой возвращаться не хочет. Я не мечтала об этом, поверь. Мне жаль, но он меня тоже слушать не хочет.

-Уйдите, Бога ради, вы все разрушили! — Агата закрыла лицо руками, а Зараза тихо вышла за дверь, неожиданно погладив Григория у порога.

-Заболела, наверное, — подумал ошарашенный кот и побежал скорее к хозяйке, чтобы намурчать ей покой. Он мурчал изо всех сил, всхрюкивал и ластился, стремился забрать боль и грусть Агаты себе. Ему стало грустно, но хозяйка не повеселела. И потекли дни. Тоскливые, унылые дни. Без радости, без привычного искристого счастья, без Егора.

***

-Он пропал, — давилась рыданиями Агата. — Я бы не написала тебе и не позвонила бы больше, но Григорий пропал. Он ничего не знает в этом городе, он не жил на улице, а сейчас уже почти зима и я не знаю, где еще его искать.

Вскоре объявления о пропаже трехцветного кота с ухом в виде параллелепипеда запестрели на всех столбах и досках объявлений района. И в интернете тоже. А Егор с Агатой по вечерам мчались на любой поступивший отклик. Мчались, чтобы убедиться — это не их обожаемый толстый Гриша. И уши не те, и пятна. После каждой неудачи Егор потерянно молчал, а Агата плакала. Тихо, без рыданий, просто слезы текли.

Слезы и застили ей глаза, когда выходя из очередного чужого подъезда, после очередной досадной неудачи, в ноги ей не ткнулся маленький коротколапый щенок рыжей масти. Агата поскользнулась и… колено девушки ощутимо горело под теплыми штанами, а Егор участливо подавал руку, держа в руке щенка, появившегося в этот поздний час неведомо откуда.

-Мама недалеко живет, я у нее уже месяц не был, — задумчиво произнес Егор. — И колено надо обработать.

Агата грустно посмотрела на почти бывшего мужа и коротко кивнула. Да, свекровь, почти бывшая, живет через дом, а колено надо обработать. И они пошли, рядом, но не вместе. А щенок все пытался облизать Егору лицо, но его поведение никого не веселило.

***

Когда в дверь позвонили, Григорий лениво поднял голову с роскошной кровати, потом неспешно вышел в прихожую и был несказанно обрадован. Только почему-то Агата тихо сползла по стенке, увидев его, а Егор рассеянно выпустил из рук рыжее чудо на толстых коротких лапах, которое тут же унеслось в комнаты, давая этим четверым возможность прийти в себя и объясниться.

Да, Григория нашла Зараза. Вечером того же дня, прямо перед тем, как Агате прийти с работы. Она шла к невестке, чтобы попросить у нее прощения и попытаться найти выход: как вернуть домой Егора, как сохранить их семью.

-Кыс-кыс, — позвала Зараза кота участливо, а тот пошел, набедовавшись за день, проголодавшись и устав бояться каждого звука.

Так они и прожили две недели, оказалось, что Зараза очень даже неплохая хозяйка, ласково чесавшая его за ушами по вечерам и отлично разбиравшаяся в сортах печенки. Каждый день она говорила Григорию:

-Погоди, еще не время. Когда-нибудь они точно вспомнят, насколько сильно они любят не только тебя, но и друг друга. А мой дом — последнее место, куда придет моя невестка и мой сын. Да-да, Егор тоже очень сильно на меня обижен. Не грусти, котик, на самом деле я к тебе неплохо отношусь, просто… ну вот такая я зараза.

***

Григорий снова дома. Там царит тепло, уют, там живет искристая радость. Его гладят в четыре руки. Правда, в сортах печенки хозяйка по-прежнему не разбирается, мало того, последнее время его даже кормит исключительно Егор: Агату почему-то теперь тошнит от одного вида любимого котом продукта.

-Не могу смотреть на мясо, прости, — говорит частенько хозяйка, а Егор улыбается счастливой улыбкой и сам становится к плите.

Праздником для Григория стали визиты в дом Заразы. Вот уж кто точно знает, как порадовать его. Правда, Зараза приводит с собой толстую смешную рыжую собачку, которая все норовит облизать его, и без того чистого. Но ведь ради счастья в семье и вкусной печеночки на ужин можно немного потерпеть. Согласны?