«Дочь не считает нас членами своей семьи, пусть уходит», — решила Алиса

-Что такое не везет и как с этим бороться, — говорит Алиса о своей жизни. — Всю жизнь задаю себе вопрос: какую карму я отрабатываю? И нет у меня ответов. А теперь еще и с дочерью проблемы…

-Я считаю, что ты очень даже правильно скомандовала своей Полине шмотки собирать и валить. Если она жила и не считала себя частью семьи, то и ты вправе так же думать. Ничего не попишешь, Алиса, иногда дети растут с совершенно не тем в голове, что ты туда вложить стремилась. Взрослая она уже у тебя, заботиться ты о ней и не обязана. Пусть идет к… чертовой бабушке, — считает подруга.

Алисе вроде бы и совестно так поступать со старшей дочерью, но на Полину она просто ужасно обижена сейчас: видела же, как мать рвется, чтобы их с братом содержать, принимала от матери деньги, спокойно смотрела на то, что мать ходит в сапогах, которые «каши просят», а ей покупала на последние средства новые кроссовки.

Алисе 40 лет, у нее двое детей: Полина, которой 21 год, студентка еще и Павел, которому 4. Полина родилась вне брака. Случилась у Алисы первая любовь, собирались подать заявление на регистрацию брака, но жених разбился на машине, а она осталась беременной.

Никто, кроме старенькой бабушки ее не поддерживал, родителей у Алисы нет с ее 8-ми лет — тоже авария. У жениха была и сейчас есть мать, довольно властная женщина. Она не была в восторге от выбора сына, предстоящей свадьбе была не рада, даже считала Алису виноватой в произошедшей трагедии: сын же ехал к ней, она тогда на даче у подруги гостила.

В общем, даже то, что от сына осталась «память» в виде будущего ребенка, несостоявшуюся свекровь не смягчило, общаться она не желала упорно, Полину за внучку не считала, помощи от нее не было никакой. У матери покойного есть еще сын и дочь, они внуков нарожали целое лукошко уже.

Алиса выживала с дочерью на пособие одинокой матери и на бабушкину пенсию, а еще и доучивалась в институте. В общем, к горю от потери любимого добавились еще и ощутимые материальные проблемы. Когда Полине было 2 года бабушки не стало, хорошо еще, что двухкомнатная квартира осталась в наследство и не было больше родственников, иначе — хоть волком вой.

-Я и выла, только тихо, чтобы ребенка не напугать, — вспоминает Алиса. — И полы мыла, и за разовые какие-то подработки хваталась. Когда дочь в садик ходила, то получала зарплату — копейки сущие. Дочка очень много болела. Бывало врач скажет о том, что нам бы на мере летом, иммунитет укрепить, а реву: какое море? Бывало и на макаронах с сахаром и постным маслом неделю с Полиной тянули.

Потом, конечно, жить стало немного легче. Но, разве что, совсем немного. Зарплата у Алисы не самая высокая и профессия не самая денежная, у дочери в детстве было много проблем по здоровью, приходилось их решать, иногда на это нужны были деньги. Женщина старалась всю себя отдавать ребенку, себе не купит, но Полина получит обновки и к школе, и ко дню рождения. И, в общем-то, все, что надо, у дочери было.

-Экономила на себе, подрабатывала, но и на юг мы с ней 3 раза выбрались, в частный сектор, от моря не так близко, но на море были. Ну это я так, к слову.

Когда дочери было 13 лет Полина сошлась с мужчиной: вроде бы положительный, девочку принял. Расписываться не хотела, но потом забеременела, зарегистрировали отношения. С мужчиной, и правда, жизнь стала немного полегче, хотя, конечно, декрет, дочь, которую надо было учить в институте — тоже по карману бьют.

А год назад супруг Полины на ровном месте заявил, что встретил другую и уходит к ней, мол, задолбался тащить вас всех. Алиса тогда только-только на работу вышла из декретного отпуска, сын ходил в сад точно так же, как и дочь когда-то. Хорошо еще, что больничные стали оплачиваться иначе. Жить, точнее выживать, можно было как-то.

-Студентку одень, за дополнительные курсы заплати, с собой на проезд и питание вне дома дай, сын болеет, бывший муж от алиментов не уклоняется, но даже работу сменил, чтобы они поменьше были, — перечисляет Алиса. — Ну где я так накосячила, за что мне это все? Дочь с братом посидеть не допросишься, чтобы я смогла подработать, все время у нее какие-то отговорки, что ей надо и туда, и сюда. Да, я понимала, что Поля не обязана, но, в конце концов, ей же на новые джинсы заработать пыталась, фигурально выражаясь.

Алиса с горечью говорит, что за этот год, прошедший после развода, она вспомнила и про те самые макароны с постным маслом и сахаром. Да, Полина прямо не требовала обновок или новых гаджетов, но всегда едва ли не плакала, когда рассказывала, что у подружек есть и то, и се.

-Ну я все время ее жалела, — признается Алиса. — Без отца выросла девчонка, молодая, одеться хочется, перед парнями и подружками стыдно выглядеть белой вороной. Да откуда же я знала, что она мне врет.

Заметив как-то у дочери новый и дорогой телефон, Алиса поинтересовалась: откуда. Дочь сказала, что у нее парень появился. Алиса действительно стала часто куда-то уезжать, мать, замотанная сверх меры, думала, что на свидания. Тем более, что на дочери и другие обновки начали появляться. На вопрос о том, когда Полина представит пред материнские очи своего друга, дочь показала фото симпатичного молодого мужчины в телефоне.

-Даже сказала, что он работает очень неплохо, приглашает ее к себе жить, но она пока не хочет замуж выходить, сначала надо окончить учебу, а жить просто так — ниже ее достоинства, — усмехается Алиса. — Я еще подумала: какую правильную дочь воспитала, ага.

А недавно случайно вскрылось, что дочь уже несколько лет, а точнее, со своих 17-ти плотно общается с бабушкой по отцу и его родней. И вся эта родня дочери дружно помогает. Например, Полина учится на платном заочном отделении еще одного ВУЗа. Родственники каждый месяц переводят ей весьма приличные суммы, которые девушка просто тратит на себя.

-Сидит с мажорными подругами в кафе, — говорит Алиса. — Мне врет, что парень что-то подарил, а парня никакого нет. Соврала, что у нее практика была где-то в Сибири на пару недель, а сама просто ездила в турпоездку на Алтай. А у меня деньги брала, якобы на дорогу и питание во время практики. Представляешь? Я сына одеваю в вещи, которые подруги отдают, сапоги бесконечно чиню, про то, что такое маникюр в салоне или новая сумка — забыла напрочь. А дочь у меня… в шоколаде. Она с подругами в пафосном кафе сидит и сама за себя платит, пока мать бегает по подработкам и макароны пустые ест!

-А я обязана была тебе эти деньги отдавать что ли? — возмутилась Алиса, когда вскрылось ее вранье. — Это мои родственники деньги давали. Мне давали. Я не виновата в том, что тебя не приняли, что жизнь твоя так по-дурацки сложилась. И уж точно я не обязана тратить свои деньги на тебя и твоего ребенка, у него, в отличие от меня, папаша имеется, с него и тряси. И говорить я тебе была не обязана ничего. Мне дали, я на себя и потратила. Ты мне мать, я рожать меня не просила, поэтому ты и содержала меня, материнский долг выполняла.

Алиса просто в шоке была от таких признаний. Единственное, что смогла произнести, чтобы Алиса собирала свои вещи и в недельный срок ее в квартире не было. Прошло три дня, недовольная дочь делает вид, что собирает сумки, как поняла Алиса, родственники, воспылавшие любовью к сироте, не спешат брать ее к себе.

-Иногда жалко ее, — признается Алиса. — Но как вспомню ее слова…

Подруга советует не жалеть. А вы?