«Зачем ты моего ребёнка к себе приучаешь?» — злится сестра

-Она, конечно, очень интересная. Скинула ребенка на бабушку, приезжает раз в три месяца, а то и реже. И при этом такие претензии мне выкатывает, — сердится Ольга на сестру.

-Ну да, мальчишке нужны папа и мама, бабушка — прекрасно, но она маму, по крайней мере, не заменит. Тем более, что Никита отлично видит, как бывает в других семьях, — качает головой подруга. — И когда Наталья думает или возвращаться, или ребенка забирать?

-О возвращении моя сестрица и не думает, как я поняла. А забирать… Куда забирать? Жила с мужчиной, думали, что выйдет замуж, но недавно дала знать, что расстались, квартиру сняла. До своего жилья ей… как до Луны пешком. А племянник… он вообще года два бабушку мамой звал. Сейчас, вот, переключился на нас с мужем. Я у него — мама Оля, муж — папа Рома. Слышит же, что наши мамкают и папкают. Вообще до недавнего времени просто было мама и папа, имена потом прибавились.

Ольге 35 лет, замужем, двое детей у них, дочки 11-ти и 5-ти лет. Живут супруги в родном городке, работают, купили жилье по программе «Молодая семья». Переезжать не собираются, никто нигде особенно не ждет, да и в городе у обоих пожилые родители. У Оли еще и племянник, тоже пятилетний, сын младшей сестры Натальи.

Наталье 29 лет, сына она родила неожиданно для всех, скрывала беременность месяца до 6-го. Отца Ольга и ее мама не знают. Наталья отмахнулась от вопросов: «Недостоин быть отцом. Никита — только мой ребенок и точка».

Спорить было уже поздно, воспитывать и предупреждать — тоже. Смирились. Наталья родила, честно просидела в декрете в квартире мамы полтора года, а потом засобиралась в столицу — мама вышла на пенсию, мол, чего им двоим с одним ребенком сидеть?

-У меня здесь нет никаких перспектив, — объясняла Наташа маме и сестре. — Работать за копейки? Ну ты у нас молодец, квартиру купила. Но вы ее вдвоем купили, да еще и в льготную программу попали. А у меня какие льготы? Мать-одиночка? Веру, приятельницу мою помните? Сутулилась она сильно? Так вот, не стала сидеть на попе ровно, с мужем развелась, дочку бабушке оставила, замуж уже вышла и забрала ребенка. А я, если не замуж, так хотя бы на квартиру заработаю.

Маме сестер незадачливую младшенькую было жалко, отпустила, взяв полностью внука на себя. Ольга тогда тоже родила, ее вторая дочь младше двоюродного брата на 4 месяца. Женщины кооперировались: то одна оставалась с детьми, то другая. Иногда же возникает необходимость куда-то сходить без малыша.

Наталья уехала, часто звонила, переводила деньги на сына. И на работу устроилась, и личную жизнь пыталась наладить. С одним мужчиной прожила несколько месяцев, но заикнулась о том, что надо бы перевезти сына и… мужчина оказался к этому не готов. Сейчас снова на личном фронте потерпела поражение, а ведь уже больше года с мужчиной жила. Что уж там произошло, Ольга не знает.

-Наташка у нас довольно закрытая, о своих делах распространяться не любит. К сыну приезжает, но редко же, работать надо. Деньги переводит, неплохие суммы, кстати, но… если на квартире жить, да еще и сына материально поддерживать, никаких накоплений не сделаешь. Особенно сейчас. И чувствую я, что Никитка тут в школу пойдет точно так же, как в садик ходит, — говорит Ольга.

Мама еще относительно здоровая, ей 62 года. Да и сын сестры подрос, с ним в разы легче, хороший и смышленый мальчик. Живет Ольга с семьей от мамы близко, видятся часто, все праздники вместе. Если Оля с мужем и детьми едут на пикник, то всегда берут с собой и ребенка сестры, чего ему одному сидеть в городе?

Лет с трех мальчик остается ночевать у тети, очень привязан к двоюродным сестренкам, особенно к младшей, как двойняшки они уже. Роман, муж Ольги, не возражает против присутствия племянника жены: в детской места хватает, купили диван, на котором спит теперь старшая дочь, а двухъярусную кровать «оккупируют» младшие.

Конечно, теперь уже Никита не путается, знает, что бабушка — это бабушка, а мама — это мама. Но маму он видит довольно редко, а в семье Ольги зовет мамой ее, а отцом — мужа тетки.

-Я объясняла, что мама у него Наташа, — говорит Ольга, вздыхая. — Никита понимает, но он очень застенчиво попросил разрешения называть меня «мама Оля». Говорит, что так ему удобнее и мама Наташа далеко, а я же рядом, девочки же называют меня мамой, почему ему нельзя? И что я должна объяснить маленькому ребенку? Что его родная мать против? Что Наташа считает, что у нее отбирают сына, что ей не нравится, что Никита много времени проводит в нашей семье?

-Ну, блин, от этого только одно лекарство, — говорит подруга Ольги. — Чтобы Наташка вернулась или чтобы сына забрала.

Ни то, ни другое сестра делать не собирается. Не хочет, не может — не в этом суть. Но в последнее время Наталья частенько устраивает склоки с мамой и сестрой по поводу своего сына. То женщине не нравится, что мама, которой она доверила ребенка, слишком часто «сплавляет» Никиту к старшей дочери. То закатывает скандал, что Оля и ее муж отбирают у нее сына.

-Это мой ребенок, мой! Поняла? — напустилась Наталья на сестру, когда впервые услышала, как тот тетку мамой называет. — Нарожали девок? Сына хочется? Родите себе. Рома твой Никите вообще никто! И не надо приучать моего ребенка к себе. И подучивать его вас так называть, тоже не надо.

Ребенка никто не учит. А бабушка, которая «сплавляет» внука старшей дочери, тоже нуждается в отдыхе. Элементарно болеет временами, человек же уже не молодой, а с пятилетним шустриком бывает сложно.

-Он от Натальи, когда она приезжает, не отлипает буквально. Видно, что скучает очень. А когда ее нет, нам вообще ребенка лишить радости общения с нами, с сестрами двоюродными? Вот честно, как она уже достала, — признается Ольга. — Умом понимаю, что не складывается у нее жизнь. И жалко мне ее. Но… раз уж оставила ребенка, не прикапывайся, будь благодарной, что его любят и принимают, разве нет?