«Мечтаю о том дне, когда дочь станет совершеннолетней, видеть её не могу уже»

-Такое представление вчера устроила, и горько, и стыдно, — Полина устало качает головой. — Мама как раз была, так что со зрителями концерт состоялся.

-Я на твоем бы месте поступила так, как она и требует. Отдала бы ей ее вещи, деньги в зубы и пусть идет в самостоятельную жизнь, — говорит в сердцах Полине подруга. — Пусть попробует выжить, снять жилье и пропитаться на эти деньги. И одеться тоже. Ну да, для частоты эксперименты надо и от тебя еще столько же денег к алиментам папаши ее прибавить. И ни в чем, как говорится, Кирочка, себе не отказывай. Да ладно, понимаю я, что ты так поступить не можешь, потому что эта засра… еще несовершеннолетняя. Но предупреди, пусть готовится. Правда, после 18-ти ты формально ей вообще ничего не должна.

-Мама ее жалеет, весь мозг мне съела на тему, что я должна как-то идти на компромисс с дочерью, искать с ней общий язык, в чем-то уступить. В чем, Галь? — недоумевает Полина. — Ее кормят, одевают, она живет в отдельной комнате, карманные деньги имеет. Ей почти 17 лет, я знаю, что бывший муж ее настраивает активно и бывшая свекровь от нее не отстает. Но в этом возрасте своя голова уже должна как-то включаться или нет?

-Сейчас у молодых голова включается поздно, — вздыхает в ответ Галина. — Ближе к 30-ти годам. Взять хотя бы мою семью. У меня и муж один и тот же, и сын от него. А мозгов там тоже мало в 16 лет, то и дело что-то выкинет такое, что хоть стой, хоть падай. Но до твоей Киры ему, конечно, далеко.

-Я уже вообще думаю, хоть бы она к папаше ушла или к бабушке по отцу, невыносимо же так, честное слово. Я согласна алименты платить, но нервы мне есть куда тратить, — Полина едва сдерживает слезы.

У Полины «чудит» дочь. Старшая дочь Кира, от первого брака. Первая семья женщины распалась, когда Полине было 7 лет. Причина — другая женщина у отца. Собственно, на бывшей любовнице отец девочки давно женат, у них растут сын и дочь. Мужчина платит на содержание дочери алименты, не сказать, что совсем маленькие, но и не шикарные по меркам столицы — 17 тысяч.

Участия плотного в жизни дочери бывший муж не принимает — некогда. Больше с Кирой встречается бывшая свекровь Полины, а с отцом девочка видится время от времени у этой самой бабушки по отцу.

Три года Полина с дочкой прожила у своей мамы, а потом вышла вторично замуж, переехала в двушку супруга, где Полине сразу же выделили свою комнату (у бабушки Полина с дочкой жили вместе, в одной). Отношения с отчимом у девочки сложные. Особенно в последнее время, раньше было как-то теплее.

Кира вообще сложный подросток: завистливая, ревнивая, нетерпимая к чужой точке зрения. Как многие подростки, с ленцой. Как подавляющее большинство сейчас, четко знает свои права, но не помнит своих обязанностей.

Бюджет семьи Полины складывается теперь из заработка мужа, алиментов Киры, пособия Полины, которые она получает на младшего сына. К сожалению, второй ребенок — инвалид детства, у него ДЦП. Сыну 5 лет, Полина старается его реабилитировать, у них не запущенный случай, не тяжелая степень, но работать она не может.

-Не шикарно живем, но не голодаем, — говорит о своей семье Полина. — Муж старается, подрабатывает. Все необходимое у Киры есть. Ты видела, с каким телефоном она ходит? У нас с мужем попроще. Но моду взяла примерно года два назад: чуть что — упрекает, что ей папа алименты платит, а они неизвестно куда тратятся. Ага, все 17 тысяч, блин. А в последнее время требует, чтобы эти деньги ей на руки отдавали. Прошлый раз просила у меня новые кроссовки, у подруги какие-то навороченные, тысяч за 15. да есть у Киры кроссовки, месяц назад покупали и не намного дешевле, кстати, отказала я ей, не до обновок пока. Вот она концерт и устроила.

-Мне отец платит деньги, — кричала дочь. — И ты должна платить столько же, уж на 35 тысяч почти я и пропитаюсь, и кроссовки себе куплю. Почему мои деньги идут на всех? Ты мужа своего кормишь и сыночка ущербного балуешь, а я себе кроссовки выпрашиваю!

Сцена была безобразная. Полина напомнила дочери, что она живет в квартире, пользуется коммунальными услугами, не платит за съем, мама самой Полины, присутствовавшая при ссоре, бросилась стыдить… собственную дочь: нельзя, мол, упрекать таким ребенка.

-А со мной так можно? — Полина и на мать голос подняла. — Ты мимо ушей пропустила что ли, как она твоего внука назвала, мама?

-Она в сердцах…

-А я в сердцах сейчас выдам ей 35 тысяч и пинка дам из квартиры моего мужа, где она, между прочим, занимает отдельную комнату, а мы живем втроем в одной, — ответила маме Полина. — Или ты, такая добрая, можешь взять внучку к себе, вместе с 35-ю тысячами. И давай, покупай ей каждый месяц кроссовки за пятнашку.

Мама качала головой и объясняла, что взять Киру она не может к себе, у нее живет сестра Полины младшая с ребенком — тоже недавно развелась, нет Кире там места, но все равно нельзя с «ребенком» так разговаривать.

-А я просто ловлю себя на мысли, что я видеть ее не хочу, — признается Полина. — Стыдно, наверное, такое чувствовать по отношению к дочери, но… как есть.

Раньше, до рождения сына, Полина с мужем мечтали о том, что они купят совместную трешку, где у детей (Полина беременная была), будут свои комнаты. Сейчас Полина мечтает только о том, что дочери чуть больше, чем через год, исполнится 18 лет и она уйдет из дома. Куда? Полина думать об этом не хочет.

-Да, жалко ее иной раз бывает. Я чувствую себя монстром. А потом дочь опять отпускает шуточки по поводу состояния своего брата или начинает считать «свои» деньги и все, падает у меня «забрало», видеть ее не хочу и точка.

Что скажете? Полина — ужасная мать? Или Кира — ужасная дочь? Как вообще сосуществовать этот год?