«Я бы с таким как мой отец жить не стала»

-Мама обижается, что я отказываюсь к ней приезжать, — рассказывает Лидия подруге. — Напирает на то, что отец сейчас болеет, надо приехать и поддержать. А я не могу.

-От мамы же ты дверь не закрываешь, — пожимает плечами подруга. — А болезнь отца это разве оправдание для его прошлых поступков? Иногда бывают такие поступки, которым прощения нет. Так что я тебя как раз отлично понимаю.

Лиде 41 год, у нее уже пожилые родители, здоровье подводит, особенно отца. Знает Лида об этом со слов матери, сама она с отцом не общается уже долгие годы. Маме, которая пытается наладить общение отца и дочери Лида раз за разом заявляет: «Тебе помогу, ему — нет. Хочешь меня видеть? Вызову тебе такси к себе и обратно, или в кафе где-то посидим. К тебе не поеду, не проси».

-Я вообще не понимаю, как моя мать столько лет с ним живет, — говорит женщина. — Терпит, прощает, мирится после того, как пятый угол сама же и ищет. Сейчас уже реже, конечно, ищет, силы у папаши не те, но все же. Он запросто может в нее запулить чем-то тяжелым, недавно щеку ей рассек, а если бы не увернулась? — качает Лида головой.

-А сейчас она еще и ухаживает за ним, выхаживает, лечит, — подруга тоже для себя не может объяснить поступки матери Лиды. — И ведь ты говорила, что было куда уйти ей всегда?

-Было, — подтверждает Лидия медленно и уверенно кивая головой. — Сначала к бабушке с дедом, которые, кстати, тоже не понимали, потом в их квартиру, которую мать унаследовала. А потом все, когда папаша понял, что жертва может сорваться с крючка, он потребовал продать ту квартиру. Продала, для нее же папа всегда был всем.

-Опять картошка не так пожарена, — громкий яростный ор отца был, кажется, первым воспоминанием маленькой Лиды. — Безрукая…

Дальше следовал набор ругательств, а мать под пинки и колотушки, сыпавшиеся на ее спину, подбирала с пола сковородку (горячую голыми руками), потом собирала картошку, бежала все это мыть, чистить новую, трясясь от страха жарить так, как муж любит, чтобы потом, когда новая картошка уже на столе получить:

-Да пошла ты, аппетит пропал.

И сковородка снова летела на пол. Да, такое было не каждый день, но время от времени случалось. Удачными днями Лида считала, когда отец не орал на мать и не гонял ее по дому, например, потому что ушел в гараж с друзьями.

-Я сначала даже думала, что все так живут, — усмехается Лида. — Потом только, бывая у подруг, у бабушки с дедом, начала понимать, что далеко не все. Кстати, скрывать от бабушки и деда то, что отец может мать ударить — этого мама требовала. И я скрывала, я же ребенком была.

Понять, почему мать мирилась с таким отношением, Лида не может: что держало? Правда, когда у матери оказалась сломана рука, а дед написал на зятя заявление в полицию и предложил дочери взять ребенка и уйти к ним, Лида помнит. Отцу дали 15 суток, мать на мужа заявлять отказалась и целых две недели мать и дочь жили вместе с бабушкой и дедом, а потом вышел отец.

Мать под стоны своих родителей собрала Лиду и вернулась к мужу. Правда, после этого отец немного присмирел, мог обзываться, кидать на пол тарелки и кастрюли с едой, заставлял мать мыть пол, чтобы новые его носки оставались белоснежными, толкнуть мог и замахнуться, но рук не распускал.

Лиду отец физически не обижал, побаивался наверное того же тестя. Обзывал, как и мать, слова, обозначающие женщин легкого поведения, с языка не сходили. Ударил ее отец только однажды, когда Лиде было 18 и она забеременела от своего любимого молодого человека.

Юноша хотел жениться, их отношения длились уже полтора года, да и Лида была совершеннолетней. Пришла домой, маме призналась, отец услышал, сначала обзывал, потом залепил пощечину, Лида упала, ребенка так и не родилось потом. Больше дочь с отцом в одном помещении не находилась.

Ушла к родителям того самого молодого человека, так как квартира бабушки и деда уже была продана по настоянию отца. С парнем тем Лида расписалась и прожила почти 10 лет, потом развелись, потому что больше Лида не смогла иметь детей.

-Лечилась, а что толку, — говорит Лида. — Знаешь, я даже замуж больше выходить не хотела. Потому что помнила, какими могут быть мужья. Да, муж — это муж, мы со школы были вместе. А потом были у меня мужчины, вроде бы все нормально, а потом что-то в голосе проскальзывает знакомое, веришь, до мурашек.

Последний мужчина Лиды покинул ее квартиру два месяца назад, а ведь казалось, что у них все сладится. Не жили вместе, но уже какие-то вещи мужчины были в квартире Лиды, заработанной, кстати, ей самой, с нуля. Мужчина и на выходные оставался, почти по-семейному жили по несколько дней. А потом… потом кухня, сковородка с картошкой.

-Блин, опять не так картошку пожарила, я не так люблю, — сказал мужчина разочарованно, заглядывая Лиде через плечо.

А ей казалось, что вот-вот сковородка на пол полетит, голову в плечи вжала. Все же закончила готовить, дождалась, пока он поест и сказала, что они расстаются. Без объяснения причин.

-К психологом? Ходила. Антидепрессанты пила. К черту их. Мне просто надо для покоя, чтобы ничего не напоминало мне об отце. Мать только… Она и напоминает. И жалко ее, но и жалость у меня к ней какая-то брезгливая что ли. Живет ковриком, любит какой-то больной любовью.

-«Позволила мужу искалечить дочь и ее жизнь», — думает про себя подруга Лиды, но вслух не высказывается, зачем раны бередить, Лида и сама все прекрасно об этом знает.

-Он болеет, ты же сама не просишь себя, — говорит мама время от времени. — Давно пора простить и жить дальше. Он не может же к тебе прийти сам.

-А я и не пущу, — отвечает матери Лида. — И трубку ему не передавай, а то и тебя заблокирую. Жить дальше? А я и живу, если можно так сказать. Об остальном все давно сказано, жалеть буду? Мам, его для меня нет давно, не о чем жалеть.

Лида кривит душой, она жалеет. Что мать и сейчас, постарев, любит своего жестокого мужа больше, чем единственную дочь, которую почему-то ей совсем не жалко.

Тяжелую историю рассказала анонимная читательница.