«Пока дома отец, ноги нашей у тебя не будет», — сказали Валентине дети

-Я не понимаю — ладно, ее и собственные дети не понимают, племянники мои, — качает головой Надежда. — То бежала от него, роняя тапки, а то взялась дохаживать?

-Может, за наследство?

-Ой, какое там наследство, его мать родная в свое время пихнула в деревенский дом бабки, дом он умудрился довести до такого состояния, что в нем жить уже нельзя. Квартиру бывшая свекровь моей сестры сразу на дочь отписала, на золовку Вали. Сестра братца знать не желает, он ей тоже много крови попортил, мать фактически в могилу свел. Есть и еще у него сын, тоже от папаши открестился. В общем, одна Валя у нас такая добрая.

-А что она сама говорит?

-Что ей его жалко, что немного ему осталось, что она просто обязана его досмотреть, — усмехается Надежда. — Так, если на него посмотреть, ему действительно немного осталось, свое здоровье он растерял. Но сам. И не только свое. А вообще, племянница так и сказала, что такие гады еще живут долгие годы, что он еще на могилке Вали станцует и что ноги ее не будет дома, пока там папаша, а Валя же на помощь дочери очень рассчитывает.

-А сын?

-А сын домой после армии даже не заехал, когда узнал, что мать опять отца в дом приняла, завербовался куда-то чуть ли не на Камчатку, — отвечает Надежда.

Надежде 50 лет, сестра на 2 года ее старше. У Нади полная семья: муж, трое детей, живут в пригороде, в частном доме. Валя живет в квартире. Дочери 28 лет, замужем удачно, у супруга свой бизнес, деньги водятся, дом купили. Сыну 23 года, отучился в институте, отслужил в армии, домой не поехал, вещи ему высылала сестра по новому месту жительства, да еще и все новые вещи, к матери за одеждой брата не пошла из-за отца, которого видеть не хочет.

С отцом своих детей Валентина развелась 11 лет назад. После бурной совместной жизни, в которой были и побои, и побеги из дома босиком с босыми детьми среди зимы, с ножиком муж кидался по синей лавочке не только на жену, но и на детей. Дочери в 16 лет сломал руку, грубо ее вывернув — за мать пыталась заступиться.

-И так они жили почти всегда, — недоумевает Надежда. — У Ромы ее была и первая жена, и ребенок от нее, та умнее оказалась, сразу сбежала, когда он первый раз руку поднял. Уехала к родственникам в другой город с сыном, чтобы не доставал бывший муж.

Старшему сыну мужа Вали уже 36 лет, с отцом он никогда и не знался, не помнит его, однако знает по рассказам матери, что это за фрукт. В их небольшой городок мужчина переехал из соседней области. Как полагает надежда — заметал следы или вляпался на малой родине во что-то неприятное.

А тут — Валя, которая влюбилась. Надо сказать, что Роман первое время на новом месте вел себя достойно. Вале и ее родственникам вещал о трагической истории: жена изменила и сбежала с любовником, забрав сына, он даже не знает, где его кровиночка сейчас.

Роме сочувствовали, родители Валентины и Надежды были людьми довольно состоятельными, через год после начала романа Валя с мужем Романом въехали в двухкомнатную квартиру, которую Наде отписали по дарственной мама и папа.

Что потом случилось, кодировка ли закончилась, или Роман отпустил себя на волю, Надежда сказать не может. Сестра была беременно дочерью, когда начался ад. Если Роман не бухал, то он путался со всем, что было в доступе. На каких только дамах его Валя не ловила. Если Роман не путался с чужими женщинами, то он пил и «воспитывал» жену.

-Всей родней советовали ей гнать его, — вспоминает Надя. — Отец за сердце хватался, видя дочь в синяках, мама плакала. А Валя выгонит его на недельку и назад принимает. А потом, когда родителей наших не стало, как я думаю, именно зятек им дни и сократил, Валя с мужем сына родили. А уж после его и вовсе было уже никуда не отвадить.

-Я его боюсь, — признавалась Валя сестре. — А куда мне бежать? Он и к тебе придет, еще не хватало, чтобы ты из-за меня пострадала. Или твой муж.

Надежда к словам сестры относится скептически: хотела бы — выгнала. Но нет, та сама предпочитала убегать, спасаясь от тумаков любимого мужа и отца детей. А потом спасаться все чаще прибегали дети сестры.

-Вижу, что им домой идти не хочется, начинаю стыдить сестру, когда она за ними придет, а она мне: «Пусть идут домой, иначе Рома совсем разозлится». Нормально это, так жить? А то начнет его нахваливать, что он хороший, добрый, рукастый, ага. Золото, а не мужик.

Когда пострадала дочь Вали, то девушка и поставила матери условие: напишет на отца заявление, если он не уберется из дома. Да и на Валентину случай повлиял слегка отрезвляюще. Роман уехал, даже не угрожал. Вскоре известие пришло, что нашел себе женщину, там же, на малой родине, что счастлив, живет припеваючи.

Надежда за Романа «порадовалась», хотя в счастливую жизнь, особенно для его новой жены, не поверила. Зато в то, что у Вали с детьми началась новая счастливая жизнь верилось охотно. Племянники стали спокойнее, Валя похорошела, сама уже соглашалась: дурой была, давно надо было мужа гнать.

Женщина оформила развод, сделала ремонт в квартире, постепенно заменила мебель, которая хранила на себе следы «былой замужней счастливой жизни». Выучила детей, выдала дочь замуж и внука дождалась. И вот, несколько недель назад приняла домой бывшего мужа.

-У него печень почти отказала, желтый весь, худой, скорее всего, там онкология, хотя Валя и не говорит об этом, — объясняет Надежда. — Из какой богадельни она его вытащила — не знаю. Ухаживает, выхаживает. Племянница матом выругалась, когда папашу застала у матери. Внука больше Вале не дает, сама к ней не идет даже, а та талдычит одно: «Он отец моих детей, мой муж, он в беде, надо дать ему по-людски уйти, что он, собака что ли безродная». Ну просто ангел милосердия.

Надежда считает, что Валя испортила жизнь себе, своим детям, а сейчас окончательно рушит связи с ними, которые все отлично помнят. Даже если Роман не поправится, то он не заслужил ни заботы, ни участия. Сам кузнец своего состояния. А у ее сестры просто нет ни гордости, ни ума.

Сама Валентина уверена, что делает благое дело — не помнит зла.

Историю рассказала сестра главной героини, имена изменены.