«Сто раз уже пожалела, что маму перевезла к себе», — признаётся дочь

-Двоих детей родила и вырастила, а никому на старости лет не нужна, — в телефонных разговорах с дочерью частенько вздыхала Людмила Ивановна. — Старики не должны жить одни.

Маргарите почти 45 лет, она давно замужем, живет в столице много лет, есть муж, двое детей 13 и 9 лет, до недавнего времени семья жила в ипотечной двушке и возможности перевезти к себе маму не было никакой.

-Ну куда я ее заберу, — сетовала Маргарита. — К детям в комнату или к нам в супружескую спальню?

Сын Андрей уехал жить в Санкт-Петербург, ему 39 лет, женился 7 лет назад, родил дочь, успел уже и развестись. Так как жилье принадлежало бывшей супруге, то ушел гордо, «оставив все жене». Маме сын тоже только жаловался: жена алименты забирает на себя (она в декрете была) и ребенка, а ему снимать жилье не на что.

Маргарита, бывая в родном Саранске выслушивала жалобы и, так сказать, очно: что мама болеет, что спина не гнется, ноги не ходят, руки не слушаются, давление зашкаливает и вообще, все дети далеко, а она сидит никем не присмотренная и не опекаемая.

-С тяжелым сердцем каждый раз я оттуда уезжала, — признается Маргарита. — Это же мама. Ну что… Поговорили с мужем, у него родители умерли уже, к сожалению, хотелось бы, конечно, доплатить ипотеку, а потом уже расширяться, да и процент по ипотеке сейчас очень большой, но… Продали двушку, взяли трешку. Дочь еще нам концерт устроила, она думала, что ей в новой квартире будет отдельная комната, без брата, а мы ей выбор: или с братом, или с бабушкой. Ну, объяснили кое-как, комнату им с сыном выделили самую большую, разгородили кое-как, отделив пространство каждому, перевезли маму.

Маргарита надеялась, что мама предложит дочери и зятю продать ее квартиру в родном Саранске, чтобы вложиться в ипотеку, но Людмила Ивановна категорически отказалась это делать, мол, вы меня выгоните, а куда я пойду? Под мост? Нет, не буду продавать, вот помру, тогда уже делайте, что хотите.

Первые месяцы, пока мама устраивалась на новом месте, Рита молча оплачивала счета за мамину двушку по интернету, приодела маму, пришлось кое-какие обследования в столице пройти. Шероховатости, конечно, были. Например, мама явно была недовольна тем, что ее поселили в самую маленькую и темную, на ее взгляд, комнату.

-Боковушка, как есть боковушка. Как у Салтыкова-Щедрина, для бедных родственниц и приживалок, ну ладно, дожила, что теперь. Воля не своя, угол, так угол.

Маргарите слышать такое было очень неприятно. Куда она должна была маму поселить? В большую комнату, где дети? Поменяться с ней комнатами? Но ведь все живут по двое, а мама одна. Ладно, эту тему проехали, а потом мама начала ныть:

-Свет у вас горит до позднего вечера, мне мешает спать яркая полоска из-под двери. Внуки шумные, как придут из школы и гомонят, и гомонят, и гомонят.

Зять не выдержал.

-Вы, теща, жаловались на скуку и одиночество? Так теперь не скучно.

Людмила Ивановна картинно захлюпала носом, жаловалась потом дочери, что зять ей нагрубил. Рита нервничала, просила мужа быть помягче, детей — потише. Вскоре супруг Риты работу поменял, стал трудиться из дома, наведываясь в офис пару раз в неделю. Теще это не нравилось, сути удаленки она не понимала.

-Рит, ну что это за ерунда? Ходит весь день в пижаме по дому, нога за ногу, чай пьет то и дело, ничего не делает, откуда деньги-то брать будешь на семью, на ипотеку?

Объяснения Маргариты, что зять не просто дома сидит, что он работает и успешно зарабатывает, мама игнорировала. То и дело отпускала шпильки в адрес зятя, который из пижамы не вылезает:

-Вот мужики пошли, работнички! А что, нормальной работы в Москве не стало уже совсем? Неужели нельзя устроиться никуда?

-Я у себя в квартире, я, между прочим, зарабатываю неплохо. Только из этих денег я и семью содержу, и Вас, и Вашу квартиру в Саранске. И вообще, это не Вашего ума дело, кем, как и где я работаю.

Людмила Ивановна опять потом рыдала и Рите жаловалась, что зять ее упрекает деньгами. А у дочери по поводу денег были свои резоны. 7 месяцев мама уже жила с ними, копейки не вложила в общий бюджет. И коммуналку оплачивала Рита за мамину квартиру, и одежду покупала ей на свои. Людмила Ивановна могла купить что-то к чаю, ну и все. Даже лекарства, которые пенсионерка принимала каждый месяц, выкупала в аптеке дочь, за свои деньги.

-Так рассудить, где четверо, там и пятый, — говорит Рита с обидой. — Но… коммуналка ее и наша, одежда, питание. У нас своих расходов выше крыши, хочется же еще и ипотеку побыстрее закрыть, или снизить платеж до комфортного.

Дочь про деньги молчать не стала, когда Людмила Ивановна начала жаловаться на зятя, сказала, что неплохо бы маме самой оплачивать квартиру в Саранске, раз она ее не хочет продавать, а еще неплохо лекарства на свои покупать. Хотя бы, мол, наверное мама неплохо так подкопила за эти месяцы.

Но оказалось, что мама регулярно отправляла деньги сыну в Санкт-Петербург, мотивируя это необходимостью приобретения собственного жилья. В ее сознании укоренилось убеждение, что дочь привезла ее в Москву, чтобы полностью обеспечивать всем необходимым, избавляя от финансовых забот, дескать, это прямой дочерний долг.

-Мам, я смотрю, у меня одни дочерние долги, а у Андрея одни проблемы, решать которые ты ему помогаешь за мой счет и за счет моего мужа, — не выдержала Рита. — Извини, но это так не работает. Мы рассчитывали на хоть какое-то твое участие в семейном бюджете, но вместо этого видим, как деньги утекают брату?

-Ужас, — залилась Людмила Ивановна слезами в очередной раз. — Дочь с матери старой деньги трясет! Знала бы, не поехала к вам. И так живу в темной клетушке, лишний раз никому слова не скажи, да еще и куском попрекают! Уеду обратно, лучше помру в одиночестве, чем такое терпеть.

Муж Риты, кстати, сказал, что он очень хочет, чтобы теща уехала. И дело не только в деньгах, просто с ее появлением в квартире, ссорятся все. Обижаются на выговоры бабушки их дети, достает теща зятя, материально они едва вывозят.

Рита в душе тоже согласна, мама ведет себя неправильно, меняться, похоже, не собирается, деньги брату продолжает отсылать. Ухом не повела, когда дочь напомнила ей, что надо оплатить счета за Саранскую квартиру.

-Но и вещи не собирает, — злится Рита. — Ждет, что я скажу, чтобы выметалась что ли? Не могу я так матери сказать. И про деньги раза три напомнила, губы мама поджала и молчит. Сто раз уже я пожалела, что перевезли ее, а что делать, не знаю.

А вы знаете?