«В Москве жить — денег нет, а в глушь я ехать не хочу», — жалуется подругам Катя

— Тяжело, девочки, — вздыхает Катя, сидя за чашкой чая с подругами в маленькой съёмной квартире. — Мама рядом, в получасе езды на метро, но ей будто наплевать. —

— А свекровь вообще в Сибири живёт, с неё что взять? Моя-то мама могла бы помочь, но не хочет. Для неё внуков нет, да и меня, похоже, тоже.

Кате 23 года. Она окончила колледж, но работать так и не начала: в 18 лет вышла замуж за Антона, а теперь у них двое малышей — трёхлетний Мишка и полуторагодовалая Леночка. Живут они в тесной однокомнатной квартире на окраине Москвы, снимают её у пожилой хозяйки, которая не терпит задержек с оплатой.

— Крутимся, как можем, — продолжает Катя. — Родители нам никакого старта не дали. У меня и бабушка жива, живёт в просторной двушке в центре. Но она даже не думает нам помогать! И можно было бы продать её квартиру, купить что-то попроще, и нам денег бы хватило, но… никто не хочет выйти из зоны комфорта, блин.

Катя и Антон, который старше её на пять лет, едва сводят концы с концами. Зарплаты Антона, водителя в небольшой транспортной компании, едва хватает на аренду, еду и коммуналку. Одежду для детей и самой Кати приносят подруги или дальние родственники. Иногда Катя вздыхает:

— Ипотека? Да вы смеётесь! Нам на съём еле хватает. Материнский капитал — это копейки, на них в Москве ничего не купишь. А бабушки, которым всё равно, сидят каждая в своей квартире и горя не знают.

Мама Кати, Елена, женщина 46-ти лет, живёт одна в двухкомнатной квартире, доставшейся ей от родителей. Она энергичная, следит за собой, работает администратором в салоне красоты. Когда Катя в очередной раз заводит разговор о помощи, Елена только отмахивается:

— Я тебя замуж не толкала, детей рожать не заставляла. Почему я должна теперь свою жизнь перекраивать? — возмущается Елена, сидя с подругой за кофе. — У меня своя жизнь, свои планы. И потом, а почему бабка, свекровь моя бывшая, должна что-то продавать? Она тоже не обязана, как бы я к ней плохо ни относилась, а проблемы моя дочь создала себе сама, как говорится, на ровном месте!

Нина Петровна, бабушка Кати, — статная женщина, ей 68. Она живёт с мужем (Кате он не дедушка) в уютной квартире в центре города. Супруги любят свой размеренный быт: утренние прогулки, дачу по выходным, встречи с друзьями. Когда Катя однажды намекнула, что они могли бы выручить её семью, продав активы и дав им немного денег, Нина Петровна только нахмурилась:

— Мы с мужем не собираемся никуда переезжать. У нас своя жизнь, свои привычки. Кто заставлял вас рожать одного за другим? Помочь? Ну, могу памперсы купить…

Отец Кати, Сергей, давно завёл новую семью. У него жена и двое сыновей-подростков. Катя иногда звонит ему, но разговоры короткие и холодные.

— Папа тоже хорош, — жалуется Катя подругам, — даже не думает обо мне и внуках. У него новая жена, новые дети. А мама одна, но ей проще жить своей жизнью. У меня ведь даже доли в её квартире нет! Вот и мыкаемся.

— Сами нарожали, сами пусть и выкручиваются, — отрезала как-то Нина Петровна в разговоре с соседкой. — Мы с мужем Кате помогали, пока она росла. Сергей алименты платил, пока она была несовершеннолетней. А теперь что? Она считает, что все ей обязаны. С правнуками я не вижусь, да и не тянет. Или мне платить за эти встречи?

Единственный, кто готов помочь, — это мама Антона, Галина Ивановна, добродушная женщина из небольшого городка в Сибири. Она не раз предлагала молодой семье переехать к ней.

— Приезжайте, дом большой, места хватит, — уговаривала она по телефону. — Работу найдёте, я с детьми помогу. Денег высылать у меня нет, пенсия маленькая, но если будете здесь, всё наладится.

Катя, услышав это предложение, только фыркнула:

— В эту глушь? Из Москвы в какую-то дыру? И всё из-за того, что мои родственнички жить привыкли только для себя? Нет уж, я лучше здесь останусь, хоть и тяжело.

Антон, муж, в душе давно считает, что Катя его просто измотала. Он устал от постоянных споров и упрёков. Он не раз предлагал жене:

— Может, правда к маме поехать? Там хоть крыша над головой будет. Встанем на ноги. А здесь что? Вечно на чемоданах и в долгах?

— Нет, Антон, — отрезала Катя. — Я не хочу бросать всё и уезжать в никуда. Мы молодые, мы справимся, ты же должен заработать, раз детей завел! А родня пускай дальше живёт своей жизнью, раз им на нас наплевать.

Подруги Кати, слушая её рассказ, только качали головами. Одна из них, Маша, сказала:

— Кать, может, и правда стоит попробовать у Галины Ивановны пожить? Хоть на время?

— Не знаю, Маш, — вздохнула Катя. — Но мне так обидно. Почему все отвернулись? И потом, я просто чувствую, что если мы уедем, то Антона назад ехать уговоришь, а я без Москвы себе жизни не представляю.

Подруги же, обсуждая ситуацию Кати за её спиной, говорят, что обида Кати на родных понятна: она растит двух маленьких детей, живёт в стеснённых условиях и не видит света в конце тоннеля. Но её подход — требовать и обвинять — отталкивает.

— А почему действительно ей кто-то и что-то должен? — судачат девушки между собой. — Она действительно в брак очертя голову кинулась, и рожать так быстро и без жилья, её никто не просил. У всех своя жизнь, мир не крутится вокруг Кати и её детей.

— Я бы за предложение свекрови ухватилась, как за соломинку, — говорит одна из девушек. — Нет денег жить здесь, поезжай туда, где помощь предлагают. А она вообще не думает, что Антон, устав от ссор и безденежья, один туда рванет, и что тогда? Да, со стороны мужика это будет очень плохой поступок, но мужики иной раз совершают и что-то похуже. Алименты будет платить и все, куда она тогда вообще денется?

А вы что думаете, в чём выход для Кати и её семьи?