«Разведёмся и поделим дом, из-за которого я жизни не вижу», — злорадно думает жена

— Мне 41 год, а я уже не помню, когда последний раз покупала что-то для себя без чувства вины, — с досадой признается Рената подруге. — И работаю, и зарабатываю, а вот так живу!

Семейный стаж Ренаты и Льва — 14 лет. Лев — мужчина домовитый, скупой на эмоции и, как оказалось, на деньги. Их сын Гриша, которому недавно исполнилось 12, сидел в своей комнате, уткнувшись в старый телефон.

Новый он просил уже полгода, но отец только отмахивался: «Потерпи, не до тебя сейчас». Ренате хотелось заступиться за сына, но она знала, что если заведёт разговор о покупке, Лева начнёт ворчать, и в итоге она опять будет чувствовать себя попрошайкой.

Квартира, в которой живут супруги, досталась Ренате от матери. Просторная двушка в хорошем районе, с высокими потолками и окнами, выходящими на зелёный двор. Мебель, правда, давно не обновлялась: диван в гостиной продавлен, а кухонный гарнитур скрипит на все лады.

Общего жилья у пары не было, и не предвиделось. У Льва в перспективе — наследство: две квартиры, в которых сейчас жили его мать и незамужняя бездетная тетка. Но это когда-нибудь потом, а сейчас вся жизнь семьи крутилась вокруг одной-единственной мечты Льва — загородного дома.

Пять лет назад Лева решил, что им нужен дом за городом. «Для семьи, для отдыха», — говорил он, показывая Ренате какие-то чертежи. Рената тогда пожала плечами: ну дом так дом, почему бы и нет? Муж обещал строить его неспешно, «на старость», они тогда еще могли себе позволить и отдых, и покупки, даже машину приобрели.

— В принципе, даром мне этот дом не был и тогда нужен, — говорит женщина. — Но как же, надо же к мужу относиться с пониманием, раз он мечтает. Мечты, как говорится, должны сбываться. Но я не представляла, во что это выльется. И десятой доли не представляла из того, что есть сейчас.

С тех пор все деньги, которые удавалось заработать или скопить, уходили на этот проклятый дом. Отпусков не стало — последний раз они ездили в Турцию пять лет назад, когда Артём ещё ходил в начальную школу. Рената почти перестала покупать себе новую одежду, ограничиваясь распродажами. Даже сын, которому хотелось игровой джойстик и новый телефон, получал от отца только раздражённое: «Денег нет, не до игрушек».

Рената листала фотографии в телефоне, сидя на кухне. Вот они на море, загорелые и счастливые. Вот сын, маленький, строит замок из песка. А вот она сама, в ярком платье, улыбается в камеру. Сейчас такого платья у неё не было — оно износилось, вышло из моды, а на новое Лев бы точно не дал денег. Она вздохнула и бросила телефон на стол.

— Мам, можно я с пацанами в кино схожу? — в кухню заглянул Гриша, худощавый подросток, с растрёпанной чёлкой.

— А сколько билет стоит? — Рената привычно напряглась.

— У меня есть деньги, бабушка дала, — обиженно буркнул мальчик, хлопнув дверью.

Рената злилась: она совершенно не хотела, чтобы сын рос, слыша постоянные отказы. Но что она могла сделать? Бюджет у них с Львом общий, а он зарабатывал чуть больше. И всё, что они зарабатывали, уходило на этот чёртов дом. И муж очень даже строго следил за тратами и устраивал форменный вынос мозга, если видел расходы, которые считал пустыми и лишними.

— И так — пять лет! — раздраженно говорит Рената подруге. — Этой весной я губы раскатала: дом достроен, отделку закончили, даже мебель кое-какую прикупили, думала, что теперь заживем, в отпуск съездим. Ага, как бы не так! Он теперь баню строить собрался. И летнюю кухню. И забор новый. Я уже не знаю, как жить.

Рената признается, что разговаривать с супругом и пытаться его переубеждать — напрасный труд. Лева твердит одно, что это все для них, для их семьи, что он старается, а прогулять и прокутить можно любые суммы. Дескать, выйдем на пенсию, уедем на природу и будем жить и ни о чем не тужить, в одной квартире будет сын, а две другие можно будет выгодно сдавать.

— Ну и строил бы этот дом, когда уже наследство получит, когда пенсия замаячит. До пенсии ему двадцать с лишним лет. Мы вообще доживем до того времени — неизвестно, — злится Рената.

— Слушай, — предлагает подруга, подумав. — А ты не думала бюджет разделить? Или вообще на алименты подать? Ну, чтобы он понял, что так нельзя. У вас с Гришей будут деньги, вы сможете что-то планировать свое, отдельное от «мечт» отца и мужа? Раз дом нужен ему одному, пусть он и строит его сам, на свои? Реально, нельзя жить и во всем себе отказывать, откладывая достаток и отдых на старость!

Алименты? Рената никогда не думала об этом всерьёз. Они же семья, в конце концов. Но подруга продолжала объяснять:

— Ты посчитай: он зарабатывает больше, ты тоже не копейки приносишь. Если бюджет разделить, у тебя будут очень даже неплохие свои деньги. А то ты как прислуга: готовишь, убираешь, сына воспитываешь, а он свои мечты реализует.

— Но это же… не семья будет, — Рената даже растерялась. — Если я на алименты подам, он вообще взбесится. И что потом? Развод?

— А ты сейчас живёшь как в семье? — усмехнулась приятельница. — Ты счастлива? Сын счастлив? Леву, похоже, всё устраивает, а вы с Гришей на вторых ролях?

Вернувшись, муж устроился на диване с ноутбуком, смотрел какие-то чертежи, бормоча что-то про фундамент для бани.

— Лев, нам надо поговорить, — Рената села рядом, стараясь держать голос ровным.

— Ну, говори, — муж не оторвался от экрана.

— Я устала. Мы четыре года экономим на всём. Сын в кино ходит на деньги, подаренные бабушкой, бутылку газировки себе позволить не может, я себе во всем отказываю, в отпуск мы не ездим. А ты всё строишь и строишь. Может, хватит уже? Давай уже нормально поживём? Мы же не нищие, зарабатываем…

— Я ведь для нас стараюсь, — в голосе мужа было привычное раздражение. — Дом — это наше будущее. Ты хочешь, чтобы мы в этой квартире до конца дней просидели?

— А что плохого в этой квартире? — Рената повысила голос. — Большая, в хорошем районе. Мы, собственно, и так в ней постоянно сидим. С сыном. Пока ты пропадаешь на стройке. Мне не нужен твой дом, бывать там мне неприятно, он для меня — раздражитель, символ отложенной жизни. И сыну, кстати, он тоже не нужен!

— Ну да, конечно, тебе ничего не нужно, ты бы вообще жила и не парилась о том, что надо деньги с умом тратить и вкладывать, — Лев хлопнул крышкой ноутбука. — Тебе бы только ныть и спускать деньги на свои шмотки!

— Шмотки? — Рената аж задохнулась от возмущения. — Я последний раз джинсы два года назад покупала! А сын? Ты видел, как он на тебя смотрит, когда ты ему во всем постоянно отказываешь?

— Он переживёт, — муж отмахнулся. — Я в его возрасте вообще без телефона жил и ничего.

— Отлично, а я не хочу, чтобы наш сын жил так, как ты раньше, — Рената встала и выпалила, решившись. — Мне так жить надоело. Я на алименты подаю и бюджет у нас будет раздельным. Строй свой дом на свои. А я своими буду располагать по собственному желанию.

— Отлично, давай тогда разведемся и имущество поделим? — язвительно ответил муж. — Все равно это у нас уже не семья будет. Учти, подашь на алименты — увидишь иск о разводе.

Два дня супруги уже не разговаривают, а Ренате в голову пришла злорадная мысль: если развод, то и злосчастный дом можно будет поделить и продать, или еще как-то выручить за него половину? Заманчивая идея. Она вернет себе то, от чего отказывалась все эти годы. А муж… муж пусть тратит остаток жизни на строительство нового дома, в конце концов, ему, похоже, процесс важнее результата?