«Он слишком много на неё тратит, а внукам — ничего», — волнуются взрослые дети

— А как не переживать? Это он сейчас с ней не расписался, — жалуется подруге Александра. — Но вполне может это сделать. А главное, она уже сейчас его буквально разоряет!

— Вот тебе и нате, — недоумевает подруга. — Ты всё время говорила, что отец совсем плох, что он без матери тоскует, а он теперь того гляди ещё и женится? Хорошо хоть, что других наследников с дамой сердца не заведёт.

Станиславу Ивановичу, отцу Александры, 78 лет. Почтенный возраст, ещё недавно мужчина практически считался почти безнадёжным: диабет, давление, суставы, печень. Почти полный возрастной набор. Когда два года назад не стало жены, дети за отца очень переживали.

— Он и сам говорил, что жить без неё не хочет и не сможет, — вспоминает Александра. — Весь первый год после смерти мамы он почти провёл в больнице. И я бегала туда, и дочь моя, и брат с женой и племянницей. Выхаживали, за руку водили, старались, чтобы он и дома надолго один не оставался. Невестка супчики таскала, я окна намывала и постельное крахмалила, чтобы всё было как при маме. И вот такое!

Детей у Станислава Ивановича с покойной женой родилось двое. Александра и Иван. Ивану уже 52 года, Александра — 47. Есть и взрослые внуки. У брата дочь и сын, у Александры дочь, студентка ещё.

Отец с мамой решили, что напишут завещания друг на друга. Мол, дети потом уже унаследуют всё после одного из родителей, который переживёт другого. Александра не сомневалась, что мама отца переживёт: она моложе была на три года, здоровее, энергичнее.

— Отец всегда болел, сколько я его помню, — продолжает женщина. — Мама ему всё диетическое готовила, носилась с его печенью как с писаной торбой, потом следила за его сердцем, давлением, сахаром. В общем, для мамы отец был ещё одним ребёнком. Капризным, обидчивым, крови он ей, конечно, попортил много своим характером.

— Потому её и не стало раньше, — уверена подруга. — Он из неё жизнь просто выпил. И потом он хандрил не потому, что тосковал и любил, а просто не из кого стало соки тянуть. Вы — молодые, он слабее, так что из вас особенно не потянешь.

Александра склонна с подругой согласиться: мама просто не проснулась однажды утром, ничем не болела, ни на что не жаловалась, строила планы и вот — её нет. Отец унаследовал трёхкомнатную квартиру, дачу, счёт в банке — оба супруга неплохо зарабатывали, нажили много. И однокомнатную квартиру, которая сдавалась, отец тоже унаследовал.

Но есть одно обстоятельство, которое противоречит теории подруги. Если отец тянул из мамы жизненную силу, то почему он всё время хворал, а мама до последнего цвела? И почему сейчас, с этой Мариной Петровной, отец словно обрёл вторую молодость?

Марина Петровна — спутница отца. Живут вместе уже почти год. Познакомились в больнице, где Станислав Иванович лежал в очередной раз. Как-то сразу начали жить вместе. Просто однажды Александра пришла к отцу, а там чужая женщина печёт пироги и что-то напевает. Вчера её не было, и вот — она уже с вещами воцарилась в квартире, которую отец наживал вместе с покойной женой.

— Я бы ничего не имела против, — говорит Александра. — В любом возрасте хочется чувствовать себя живым. И отец стал выглядеть лучше, и глаз горит. Только есть одно «но».

Это самое «но» заключается в том, что отец уже продал однокомнатную квартиру, сейчас заговаривает о том, что надо продать и дачу. А о том, сколько денег осталось на его счёте, дети даже не подозревают. И тратит отец всё на свою пассию.

Марине Петровне 59 лет, есть взрослая дочь, замужняя, есть двое внучат. С работы медсестра уволилась тут же, как только Станислав Иванович позвал её жить к себе. И Александра с тревогой наблюдает за тем, как живёт отец со своей новой пассией.

— Из тридцати дней каждого месяца они едва ли половину времени проводят дома, — объясняет Александра. — Они путешествуют! У отца сроду не было загранпаспорта, а тут — появился, на старости лет! Объехали, кажется, всё, что можно, куда сейчас пускают и куда самолёты летят. Да и когда они дома — не скромничают.

Кажется, пироги, которые Марина Петровна пекла в первый день проживания вместе со Станиславом Ивановичем, были разовой акцией. Теперь они питаются в ресторанах или с доставкой из ресторанов. Естественно, скромная медицинская сестра с грошовой пенсией стала даже выглядеть иначе: посещает салоны, поменяла гардероб. Теперь в ушах у отцовской пассии блестят настоящие «камешки», одежда от дизайнеров, она даже голову ходит мыть в салон. Через день.

— Позавидовать можно, — вздыхает подруга. — Где таких раздают?

Александра не завидует женщине отца, она злится. Получается, что их мать всю жизнь прожила скромно, ничего особенного не требовала, бриллиантов не имела, по салонам и ресторанам не шастала, выезжали на море, и то: летом, когда дети были маленькими ещё, а когда дети выросли — стала ездить в санаторий, зимой, по бесплатной путёвке.

— И сапоги носила в ремонт, а папаша ворчал, что она шмоточница, что некуда ей ходить, зачем ей новая куртка. А затем, что старая уже на чёрта похожа. И ведь половину всего, что сейчас отец расшвыривает на Марину Петровну, моей матерью заработано, — злится Александра.

— Так, глядишь, точно вам наследовать будет нечего. Досуха выжмет отца эта ушлая мадам, — качает подруга головой. — Продадут всё. А когда размотают активы, останется от отца однушка за МКАД, делите, как хотите. Если вообще что-то останется.

Александра стискивает руки. Они с братом думают так же. И главное, не признаешь отца недееспособным, он любую комиссию пройдёт. И Марину эту не отвадишь. Обидно за мать, за себя, за детей. У брата сын жениться надумал, попросили у отца денег, он однокомнатную только что продал — отказал, мол, денег нету, все начинают скромно, всем молодым тяжело, надо стараться, зарабатывать.

— Целую лекцию прочёл о том, как скромно надо жить. И укатил с Мариной своей в Африку, смотреть на львов. Даже на свадьбе внука его не было. Вот и подумай! — вздыхает Александра. — А мама надеялась, что деньги со счёта пойдут внукам, на старт в жизни, пошли, ага.

— Сейчас папаша на адреналине, с молодой сожительницей, а если его возраст настигнет? Вряд ли Марина будет из-под него судно таскать. Или будет, в обмен на дарственную или на штамп в паспорте, да уж, ситуация.

А как вам «ситуация»? За отца надо волноваться или радоваться? Почему?