«Мы плохие, а ты хорошая», — брат отказался оплачивать сиделку для бабушки

— Число, которое мы обговаривали прошло — денег нет, естественно, я позвонила ему, а он на меня в ответ ушат негатива вылил и сказал, что денег не будет, — рассказывает Кристина.

— И что случилось? Бабушка же не только твоя, но и его тоже, как так? Взять и отказаться? Что-то с работой? Со здоровьем или как? — недоумевает подруга, знакомая с ситуацией.

— Всё нормально и с работой, и со здоровьем, просто Алена. Которая умудрилась разругаться вдрызг с нашей мамой в очередной раз, нажаловалась мужу, а он принял её сторону. Вот так, поссорилась невестка со свекровью, а брат решил, что и бабушке сиделку оплачивать не станет. Совести у Алены нет, да и брат, похоже, с женой — одна сатана, — качает Кристина головой.

— И как теперь?

— Не знаю, честно. Одна я сиделку не потяну, да и почему я должна одна тянуть-то? У меня тоже своя семья, работает сейчас только муж. У нас ипотека. И мама не потянет. С работы ей уходить? А жить на что? У неё небольшая зарплата, но на пенсию ей ещё рано. Как быть — не знаю.

Кристине 28 лет, брату Вадиму — 30. Маме — 55. А ещё есть бабушка, которой 82. И у бабушки глубокая деменция. Давно. Уже 7 лет. Правда, особенно плохо стало всё в последние два года. Старушка крепкая физически, а с головой — беда. Никого не узнаёт, всё забывает, капризничает, нервничает, «пакостит», как могут это люди с её диагнозом.

Бабушка — любимая и любящая. Была. Кристину с Вадимом она, считай, вырастила. Мама осталась с двумя детьми одна, когда Кристине было два года — у отца появилась другая женщина, к ней он от двоих малолетних детей и ушёл. Жили сначала в трёшке с бабушкой, которая взяла внуков на себя, водила в сад, лечила простуды, провожала и встречала из школы, вывозила летом на дачу.

Теперь той дачи уже нет, мама её продала, чтобы дочери и сыну дать денег на первоначальный взнос. Брат с женой по имени Алена купили двухкомнатную, живут, детей пока нет — планируют. У Кристины с мужем евродвушка, есть сын, которому полтора года. В принципе, муж неплохо зарабатывает, но уже два года помимо ипотеки они оплачивают сиделку для бабушки. Маме надо доработать до пенсии, так что в её рабочие часы за старушкой присматривает нанятая женщина.

С братом договаривались поровну, он уже тогда был женат, Алена у него мадам с норовом, ей, конечно, статья расходов не понравилась, но что поделать, дача, которая пошла на приобретение их жилья, — принадлежала раньше бабушке, родители Алены ни копейкой молодой семье не помогли, а заработок у брата Кристины тоже неплохой.

С мамой жена брата не ладила, хотя и особенно контактировать им было некогда. Мама фактически сейчас всё время занята: то на работе, то с бабушкой, отдыхать ей некогда, не то что лезть в дела сына и его жены.

Кристина иногда оставляет ребёнка на мужа и идёт маме на помощь: чтобы та могла что-то сделать, отдохнуть, выйти к врачу. Сиделка же тоже не железная, бывает, она болеет. Брат помощью занят меньше, но мама иной раз просит его что-то привезти, отвезти её или сиделку с бабушкой к врачу. Или себя просит отвезти куда-то, если надо быстро вернуться.

Вот это, по мнению Кристины, особенно Алену и бесит. Это она считает вмешательством в свою личную жизнь с мужем. Ну и деньги, конечно, при слове «деньги» у Алены непроизвольно меняется лицо, болезненно она воспринимает траты на бабушку мужа.

— На моих родственников мы не тратимся, — несколько раз Алена устраивала сцены мужу. — Только твои с нас тянут и тянут. И ладно бы, если бы свекровь благодарна была. Хотя бы, так нет, само собой, что мы обязаны.

— И брат не говорил, что он обязан, не пытался как-то окоротить свою дражайшую вторую половину, — замечает Кристина. — Я думала, что просто с женой ссориться не хочет или не выносит ссоры на всеобщее обозрение, но нет. Сейчас понимаю, что не в одной Алене дело. Хотя, если посчитать, у них денег на человека больше, чем у нас. Они оба работают. Ну вот так, теперь надо срочно что-то придумывать. Мне.

Ссора Алены со свекровью, а Вадима с матерью произошла из-за невыполненного обещания. У сиделки был выходной, но у мамы разболелся зуб, она позвонила сиделке, договорилась, что та приедет, только её надо привезти. А мама записалась к врачу и позвонила сыну, который живёт с бабушкиной сиделкой в одном районе.

Трубку взяла Алена, дескать, Вадим в душе и вообще, чего вы нас дёргаете и дёргаете, мы и так деньги даём на сиделку, а Вам всё мало?

— Учитесь уже как-то обходиться что ли! Зуб болит? А не надо было запускать, чтобы до такого не доводить. Взрослая женщина, надо планировать учиться, — отчитывала Алена свекровь. — А теперь мой муж в свой выходной должен срочно нестись куда-то? А я против, у нас свои планы. И вообще, перестаньте уже лезть к нам, задрали!

На откровенное хамство мама потребовала к телефону позвать сына. Алена отказалась. И передавать мужу, что его ждут, отказалась тоже. Мама не выдержала, высказала невестке всё, что она о ней думает. Одно из слов было условно непечатным.

Сын перезвонил ей через час, когда уже она сидела у кабинета врача (мама оплатила сиделке такси). Сын на мать наорал: «Ах, моя жена су…? Ах, мы плохие? Отлично, отстань от нас, плохих, больше не обращайся». И всё. Мама у Вадима оказалась в блоке, не пишет, не звонит.

— Раз ты хорошая, а мы плохие, раз моя жена такая самка собаки, — ответил сестре Вадим на повышенных тонах. — То и денег я больше никому скидывать не буду. Точка. Ты хорошая — вперёд.

Все слова Кристины о том, что они договаривались, что деньги идут даже не маме, а на бабушку, которая ничего внуку и его жене плохого не сделала и не сказала — не возымели никакого действия. Брат заблокировал и Кристину.

С мужем сели и посчитали — не тянут одни, никак не тянут. Если бы не декрет, то ещё как-то. Мама рыдает, она и так устала, а тут ещё и история с сыном. Сиделка пока ждёт, а Кристина с мужем лихорадочно ищут выход. И пока его не находят. Сдавать бабушку в интернат? Платно не потянут, а в бесплатный — совесть не позволяет.