«Помогу, только с братом пополам, у него нет денег? А это мои проблемы?», — ответила дочь

– Не ожидали такого, что и говорить, – грустно говорит Ирина Олеговна. – Я – ладно, я по ОМС лечусь, особых проблем нет пока. А с мужем надо что-то срочно решать.

– А бесплатно не делают? – сочувственно качает головой подруга.

– Делают, восемь кругов ада, направление – вперед. Но… все равно придется платить за устройство и реабилитацию. Ну, или ждать, пока совсем хуже станет, а тогда соглашаться уже на то, что по ОМС положено. Кривое, косое, какое будет лечение. А потом – только инвалидность.

– И что же, у дочки ни в одном месте не ёкнет? Это надо же, такая черствая…

– Дочка кивает на брата, она, мол, не одна, – усмехается Ирина Олеговна. – Если помогать, то пусть и он помогает. А у сына денег нет, у него ипотека и двое детей. Жена в декрете. Я уж и так пробовала говорить, и этак – ноль. А недавно заявила, мол, что там было, вашей мне помощи и потом, она, видите ли, помогать не просила, это было наше желание.

У Ирины Олеговны с мужем двое взрослых детей. Сыну 32, женат, двое детей. Младшему нет и года. Платит ипотеку за двушку, но через несколько лет предстоит и еще раз расширяться. Старшей дочери 40, живет в трехкомнатной квартире, работает, не замужем, детей нет, деловая женщина, как сейчас говорят, карьера у нее на первом месте.

Ирине Олеговне с мужем по 65 лет, мужчина еще работает, жена на пенсии. Но супругу становится все труднее работать – есть проблемы с суставами. И они не единичные. И требуют комплексного решения. Но по ОМС можно лечиться лет 15, делая все постепенно, и, увы, не совсем в их случае подходит то, что готовы сделать бесплатно.

Средства есть у дочери, живущей «для себя», но Наталья, как зовут женщину, заняла принципиальную позицию: помогать она согласна только пополам с братом. А брат бы и рад, но у него в карманах гуляет ветер.

А еще Наталья напомнила родителям то, как были в свое время распределены ресурсы. Какие? Небольшие накопления супругов и 7 лет назад полученное отцом наследство.

– Наташа на бюджете училась, а сына пришлось учить платно. Нет, он нормально сдал ЕГЭ, но конкурс был высокий. Мы и решили, пусть уж лучше заплатим, но год не будет терять и не станет выбирать компромисс: другой институт или вообще колледж, – объясняет Ирина Олеговна.

Сын отучился, Наталья тем временем купила в ипотеку свою первую, тогда еще однокомнатную, квартиру. 8 лет назад сын женился, а муж Ирины Олеговны получил небольшое наследство – двушку в регионе. Там никому квартира была не нужна, поэтому ее решено было продать, а деньги передать детям.

Сыну родители дали на первоначальный взнос за двухкомнатную квартиру. Конечно, подумали и о дочери – отдали ей 300 тысяч, оставшихся от собственных накоплений. Наталья тогда усмехнулась как-то нехорошо, но деньги взяла. А через пару месяцев продала свою однушку и купила трехкомнатную.

Родители думали, что дочь замуж собралась, но нет, просто решила, что ей нужна спальня, гостиная и кабинет. Для одной. Ну и ладно, у каждого своя жизнь. Они же помогли, как могли. Обоим.

– У сына семья, дети, работает он, правда, зарабатывает не очень много, – продолжает Ирина Олеговна. – И потом, а какой заработок будет достаточным в его ситуации? Это же миллионером надо быть. То одно требуется, то другое. Невестка не работает и неизвестно, будет ли работать в обозримом будущем. Старший внук у нас не очень здоровый мальчик, возьмут ли в сад – неизвестно. А Наташа… Она зарабатывает так, что нам с тобой и не снилось.

Наталья действительно стала довольно состоятельной женщиной: занимает хорошую должность, за трешку, как полагают родители, давно расплатилась, только не говорит. У нее новая машина, поездки по миру, лучшие салоны красоты и дорогая медицинская страховка.

– Надо же, а на родного отца деньги не дает, – вздыхает подруга Ирины Олеговны. – Совсем дети не помнят о том, что для них было сделано. Совсем…

Когда мать впервые намекнула Наталье, что им с отцом необходимы довольно серьезные (для них) средства, дочь сделала вид, что не поняла, не услышала. Мама через несколько дней свою просьбу повторила, и тогда Наташа ответила просто и спокойно:

– Отлично, сколько надо? Пусть брат даст половину, а потом и я свою половину переведу. У него нет? Мам, а я виновата, что у него нет? Это не мои проблемы, что он детей нарожал, вместо того, чтобы зарабатывать. У него изначально стартовые условия были гораздо лучше, чем у меня.

– Это ты о чем сейчас, Наташ? – не поняла Ирина Олеговна.

– А о том, мам. Когда я в институт поступала, вы мне твердили, что я должна попасть только на бюджет. Платить вы за меня не собираетесь, у вас еще и сын есть. Помнишь? Так вот, я поступила. Не туда, куда мечтала, а попроще. А оказалось, что брату можно было мечты свои спокойно исполнять – за него платили, зачем соглашаться на меньшее?

А еще Наталья припомнила то самое наследство, которое почти целиком перешло в руки ее брата, тогда как она сама жилье покупала, выкраивала, старалась, подрабатывала, ей на первый взнос ничего не дали.

– Так у нас тогда и не было, – развела руками Ирина Олеговна. – Но мы же тебе помогли потом, когда возможность появилась. Ты же помнишь про те 300 тысяч?

– Помню, – усмехнулась Наталья. – Если это равная помощь мне и брату, то да – вы мне помогли, хотя я об этом вас и не просила, я уже обошлась, понимаешь? Когда надо было мне, ты говорила, что у вас есть еще и мой брат. А потом мне уже было не надо. Ой, да я готова вам эти 300 тысяч даже вернуть хоть сейчас. Правда… если брат вернет то, что вы в его квартиру вбухали. В общем, мам, трясите любимого сына. Вы у нас – общие, ладно уж, пусть ему всегда доставалось больше, помощь мы с ним поделим пополам.

– Вот так, – вздыхает Ирина Олеговна. – Конечно, неприятно такое слушать. Наталья помочь не хочет, хотя может. Обиды у нее какие-то, принципы. А сын… Откуда он возьмет? Нет у него денег. Вырастили дочку, что и говорить.