«Ты что, мать, совсем сбрендила?» — отреагировал муж на моё решение уйти

-Просто не могу больше так, – говорит Эльвира, чуть не плача, лучшей подруге. – Это не моя мечта была, я думала, что хоть на старости лет отдохну, а фиг там.

Эльвире 51 год, замужем уже почти 30 лет, двое взрослых детей и муж. Сын пока еще студент, ему 21 год, дочь замуж собирается, регистрация брака через месяц. Дочери 27 лет. Материально супруги не бедствуют, так вышло, что муж Эльвиры еще в ранней юности унаследовал две двухкомнатные квартиры в столице.

Одну – когда они еще даже не были женаты – бабушка по наследству оставила, вторую – когда сын родился, это наследство уже от свекрови. Эльвира признается, что если бы недвижимость была ее, она бы никогда не распорядилась ею так, как когда-то решил муж.

Максимум, что сделала бы – купила трехкомнатную квартиру, так как дети у них разнополые. Деньги оставшиеся… нашла бы, куда вложить. Машину можно было купить сразу, а не копить на нее несколько лет. Но муж тогда решил иначе.

– Я хочу, чтобы мы жили просторно, одной большой и дружной семьей, – заявил мужчина, когда не стало его матери. – И что, если дети вырастут? Создадут свои семьи, всем места хватит.

На робкие попытки Эльвиры поспорить и донести до мужа мысль о том, что большая квартира, как и большая семья – это тот еще геморрой, куча уборки, стирки, готовки, а она же тоже работает, муж отмахнулся, мол, чего ты придумала? Все то же самое, что и сейчас, только площадь больше. И, продав две двушки, купил большую двухуровневую квартиру с 4 спальнями, холлом, огромной гостиной, которая была объединена с кухней.

Им тогда квартира была явно велика, потом привыкли. Муж гостей приглашал регулярно, какие-то его дальние родичи постоянно жили. А Эльвира квартиру эту просто ненавидела, потому что уборкой занималась практически она одна. Начинаешь убирать второй этаж, когда на первом порядок уже навела, а на первом кто-то разулся посреди холла, кто-то разделся, кто-то печенье ел, кто-то обувь помыл и нес ее на батарею, а грязная вода на вымытый пол стекала.

– Ругалась, заставляла, просила помогать, – вздыхает Эльвира. – Какое там! Муж работал, дочь подросла, у нее подружки, учеба, кружки разные, сын весь в отца – намусорит и не видит этого вообще.

Но особенно ненавистной Эльвире была готовка и мытье посуды. Да, несколько лет назад куплена посудомоечная машина, но ведь посуду в нее надо загрузить, подготовив, потом вынуть, разложить по местам чашки и тарелки. А никто этого делать не стремился.

Это не говоря о том, что готовку машины не делали. Есть и мультиварки, и микроволновки, но и в них надо все нарезать и накрошить ручками. А поесть в семье любили все, особенно мужчины. И Эльвира проводила вечера и выходные в домашних делах: у плиты и со шваброй.

– А потом дочь выросла, три последних года у нас ее молодой человек тусуется почти постоянно. Ночует, ест, мусорит, оставляет в ванной полотенца мокрые, не удосужившись их развесить. Он тоже так привык.

– Дочь, ты можешь хотя бы за собой и за своим парнем убирать, а? Поели, сковородка на столе, тарелки в мойке, ну что это? – возмущалась Эльвира.

– Ой, мам, уберу, если тебе сложно. А тарелки… не будешь же посудомойку из-за двух тарелок заводить!

– А две тарелки можно помыть ручками! – возмущалась Эльвира, и начинался скандал.

Дочь обвиняла, что мать гонит ее из дома, цепляется к будущему зятю, муж вставал на сторону дочери, гвалт, крики, упреки. Посреди всего этого великолепия на кухню, бывало, входил сын и спрашивал:

– А есть что поесть? Я голодный. Нет, котлеты я доел в обед. А ничего больше нет что ли?

– И все это с таким возмущением, что ты! Ему поесть не приготовили. А ведь взрослый уже, может сам прекрасно приготовить, но станешь говорить, как муж снова возмущается: я инициирую конфликты в семье, из-за меня дочь мечтает поскорее съехать от нас куда-то, а это не дело, он мечтал жить одной большой семьей. Он мечтал! А я много лет мечтала о том, чтобы после работы лечь и лежать, чтобы никто не «мамкал», не спрашивал, что пожрать, чтобы выйти на кухню, а там чисто!

Три месяца назад у Эльвиры не стало мамы. Не болела, не лежала, никто и не ожидал, просто плохо стало, вызвала скорую, довезти довезли, на том и все. Квартира мамина давно по дарственной на нее оформлена. Дочь тут же, чуть ли не сразу после похорон, заявила, что они с будущим мужем уйдут жить туда, потому что им, дескать, скандалы с Эльвирой надоели.

Женщина выслушала информацию на автомате, как многое в последнее время: приняла к сведению. А потом, уже через неделю где-то, муж «обрадовал», что его бездетная тетка все хворает и хворает, мол, наверное, надо что-то решать. А домик ее в Подмосковье перестроим, будет для нашей большой семьи отличная дача.

– О, только чур, я займу спальню сестры, когда тетя Саша к нам переедет. А она пусть в мою поселяется. И да, я хотел сказать, что Алене в общаге плохо, наверное, она к нам переедет, – подал голос сын.

Алена – это его девушка. Год встречаются. И после этих слов сына Эльвира словно очнулась: дочь с зятем умотают, зато вместо них к ней на шею усядется тетка мужа, да еще и девушка сына. За одной надо будет ухаживать, вторая, небось, такая же безалаберная, как сыночек. Даже если и не безалаберная, то все равно – лишний человек в доме, это лишняя готовка, уборка, стирка, посуда, а учитывая тетку мужа – прорва лишней работы.

– Ну, и гадать не надо, на кого бы все это упало, – уверена Эльвира. – А еще и дача для нашей большой и дружной семьи. Ага. Все отдыхать, а я полоть, подметать и прочее.

– И женщина рявкнула: «Нет». Никто сначала и не понял, а что это с мамой такое, пришлось объяснять, что ее большая и дружная семья может и дальше жить в этих прекрасных хоромах. И тетку привозить, и Алену приводить. И даже дочь с зятем смогут остаться на месте, уйдет она.

В ту самую ее наследную двушку. От всех. И на развод подаст, и частично заберет технику бытовую, а остальное ей и не нужно, обойдется, лишь бы ее жить и никто не трогал больше. И пошла вещи собирать.

– Ты, мать, на старости лет совсем сдурела? – муж пришел, руки в боки. – Не придумывай, таблеточек попей, успокоительных.

Дочь в истерике, сын пока не понял, наверное. Хотя нет, должен понять, две недели Эльвира живет одна, документы в суд отнесла. Две недели надо что-то есть. Дочь сказала, что матери на свадьбе делать нечего, если не одумается. Эльвира же считает, что она наконец одумалась.

– Прихожу – тишина. От чего ушла, к тому и вернулась. Не наследил никто, посуды в раковину не наложил. Никаких сковородок, кефир на ночь попила и книжку легла читать перед сном. А таблеточки успокоительные… пусть они там теперь сами и пьют.

Женщина не в курсе, состоялся ли переезд тетки, пришла ли из общаги с вещами Алена. Развелась со всей своей большой и неблагодарной семьей.