Ремонт, любовь и Барсик

Двадцать семь лет я прожила с Сергеем. Мужик — загляденье: не пьёт, не изменяет, зарплату до копейки домой несёт, цветы дарит без повода, с тёщей здоровается первым. Это же важно!

Дети — Маша и Дима — взрослые, отдельно живут, приезжают по выходным, обнимают, мамулей называют. Машина есть, дача есть, кредитов нет. Со стороны — идеал. Я и сама так думала. Пока не поняла одну простую вещь: Сергей решения принимает гениально, а выполнять их — никогда.

На работе он герой. Начальник отдела снабжения в строительной конторе. В три часа ночи на складе течёт крыша — звонят не директору, а Сереже. Поставщик привёз бракованный кирпич — опять Сереже. Директор приезжает потом, красный, орёт: «По инструкции сначала мне!» Но охранники уже привыкли: если беда — сразу Сергею Николаевичу. Он прилетит, разберётся, никого не обматерит, всё по полочкам разложит. Директор же наорет, но все равно скажет: «Звоните Воронкову».

А дома у нас — тишина. Живем уже третий год без двери в санузел. Она сломалась три года назад. Замок заклинил, потом филёнка выпала. Сергей снял полотно с петель: «Щас починю». Полотно до сих пор лежит в коридоре. Я уже трижды вызывала мастеров. Трижды он отменял: «Зачем чужих людей? Сам сделаю. Только ремонт начнём — вместе с дверью поменяем».

Ремонту этому семь лет. Семь! Семь лет назад мы решили: делаем кухню по-новому. Я тогда ещё радовалась как девчонка. Выкинули старый сервант бабушкин (царствие ей небесное), всё сложили в коробки. Кастрюли, сковородки, тёрки, блендеры — всё в коробки. На столе оставили: три тарелки, две кастрюли, одну сковороду и шесть ложек-вилок. На два месяца, думали, хватит.

Два месяца растянулись на семь лет. Кухня стоит голая. Электрики приходили один раз, дали список: «Купите вот это и вот это». Сергей купил только лампочку в подъезд. Остальное не успел. Я роюсь в коробках, как археолог, ищу половник, ругаюсь.

Праздники — отдельный то ли ад, то ли цирк. Новый год, дни рождения — накрываю стол на табуретках. Гости делают вид, что всё нормально. Я улыбаюсь через силу. Хочется выть.

Дверь в санузел — это уже просто унижение. Три года — за занавеской, купленной в интернете. Три года Сергей говорит: «На следующей неделе точно». На следующей неделе у него всегда аврал на работе. Я терпела пока терпение не лопнуло.

В прошлом году сказала, что развожусь. Он даже не удивился.

— Ты меня не ценишь, Ира. Я же всё для семьи, — вздохнул.

— Для семьи ты на работе герой, а дома я живу как в общаге! — ответила я.

Он молчал. Потом сказал: «Ладно. Хочешь — разводись. Только ремонт всё равно я сам сделаю. Когда время будет». Время у него появилось только когда мы поехали в ЗАГС.

Утро среды. Едем молча. Я злая, он спокойный. На светофоре перед нами выскочил котёнок. Грязный, хромой, глаза гноятся. Сергей резко тормозит, выскакивает, хватает котёнка, суёт мне на колени: «Держи». Я автоматически заворачиваю малыша в тряпку, которую нашла под сиденьем, и командую: «К ветеринару, быстро!»

Развод отложился сам собой. Котёнка назвали Барсик. Лапа сломана, истощение, лишай. Две недели я выхаживала его: капала, мазала, кормила со шприца. Сергей после работы летел домой, покупал дорогой корм, сидел рядом, гладил: «Ну как наш боец?»

На третий день Барсик впервые замурлыкал. На пятый — Сергей принёс из магазина каталог кухонь.

— Выбирай, — сказал. — Через месяц привезут. Я уже электриков вызвал. На этот раз точно.

Я смотрела на него и не верила.

Сейчас кухня стоит новая, белая, с подсветкой. Дверь в санузел — дуб, с матовым стеклом. Сергей после работы не задерживается. Прибегает, целует в щёку, спрашивает: «Что завтра клеим: обои или плитку?»

Барсик спит на новой кухне, на тёплом полу, и мурлычет так, что слышно в соседней комнате. Двадцать семь лет совместной жизни, угроза развода и один ободранный котёнок сделали то, что не смогли ни слёзы, ни скандалы, ни мои нервы.

Любовь, оказывается, иногда приходит в образе грязного хромого комочка с кучей блох и больными глазами. И остаётся навсегда.

Письмо прислала Ирина Петровна, симпатичная счастливая женщина 53 лет.