«Ищи в себе причину», — сказал муж перед уходом

Катя с Лёшей познакомились в пятнадцать, когда их семьи почти одновременно переехали в небольшой уральский городок.

Оба только закончили девятый класс, оба были новенькими, оба стеснялись. Он однажды, осмелев, пришёл к ней в гости после уроков с бутылкой лимонада и шоколадным батончиком. Сидели на кухне, пили из одной кружки, а потом он вдруг сказал:

— Кать, ты выйдешь за меня, когда вырастем? — Не спросил, а именно сказал утвердительно.

Она засмеялась, едва не подавившись тем самым лимонадом, но он смотрел серьезно. Через пять лет она действительно вышла за него замуж.

Муж заканчивал техникум, потом ушёл в армию, а она ждала. Писала длинные письма, отправляла посылки с носками и сгущёнкой. Когда он вернулся, они сразу сняли комнату и начали жить настоящей семейной жизнью. Ещё через год стали пытаться завести ребёнка.

— У нас будет дочка, — говорил муж, когда тест показал две заветные полоски. — И назовём мы её Машей, как твою бабушку.

Первый раз не получилось. Беременность была замершая, Катя неделю не могла встать с кровати, переживала случившееся, рыдала в подушку. Лёша носил ей чай, сидел рядом и говорил, что в следующий раз всё будет нормально. В следующий раз действительно всё было.

Катя лечилась гормонами, сдавала анализы, сначала беременность не наступала, потом снова лечилась. И в конце концов на УЗИ врач показал крошечное сердечко, которое стучало.

А потом отношение мужа начало неуловимо меняться. Сначала незаметно. Усталость после работы, меньше обнимал по ночам. Потом появились «поездки к другу в деревню». Каждые выходные. Катя отпускала — пусть отдохнёт, думала. Мужчина же, ему тяжело с беременной женой, с её токсикозом и бесконечными «Лёш, принеси солёный огурчик».

Маша родилась в феврале. Муж под окна пришёл с огромным букетом роз и плюшевым медведем размером с самого себя. Держал дочку на выписке. Так и остался на фото — счастливый, гордый. А потом снова уехал «к другу».

Когда Машеньке исполнился годик, Катя испекла торт с кремом из сгущёнки и украсила его одной свечкой. Гостей было мало: её мама да деверь с женой. Лёшин брат напился и в конце вечера, когда муж пошёл провожать тёщу, отвёл Катю в сторону.

— Кать, ты прости, что я… — начал он, икая. — Но ты должна знать, у него баба есть. Уже два года. В той самой деревне. Ей восемнадцать стукнуло недавно. И она, мать её, не первая.

Катя застыла с тарелкой в руках, торт медленно сполз с неё на пол. Муж пришёл под утро, с запахом чужих духов. Он сначала отпирался, потом разозлился.

— Ну и что? Да, есть девчонка. Молодая, красивая. А ты кто? Растолстела, вечно с ребёнком на руках, дома бардак. Разберись уже с собой, почему от тебя муж гуляет! В себе ищи причину.

Он говорил ещё много всего. Что она подурнела, что никто другой не возьмёт «с прицепом», что она вообще должна быть благодарна, что он домой приходит, не разводится, не уходит окончательно, остается с женой и ребенком.

На следующий день Катя нашла номер этой девчонки в телефоне мужа. Набрала. Трубку взяла она.

— Здравствуйте. Это Екатерина, жена Алексея. Можно поговорить?

— А чего сразу мне звонить? Идите к своему мужу разбирайтесь, — ответило в трубке после паузы в несколько секунд.

Вечером Лёша вернулся злой. Схватил её за волосы прямо в коридоре, прижал к стене. Маша плакала в кроватке.

— Ещё раз позвонишь — убью, — прошипел муж. — Поняла?

Собрал вещи и ушёл. Сначала на неделю, потом на месяц. Деньги перестал давать вообще. Съёмная квартира, декретные закончились, работы нет. Катя продавала свои золотые серёжки, потом часики, которые муж дарил на годовщину свадьбы. Потом начала занимать у соседей.

Через год они развелись. Лёша пришёл в суд с новой причёской и в рубашке, которую Катя никогда не видела. Судья спросила:

— Есть ли возможность сохранить семью?

— Нет смысла, — равнодушно пожал муж плечами в ответ.

Алименты назначили, но иногда бывший муж их присылает, иногда нет. Катя с Машей переехала в деревню, в старый домик бабки друга бывшего мужа, который тот сдавал за символические деньги. В доме печь, туалет на улице, воды нет — носить приходится из колодца вёдрами.

Маше уже три года. Ходит в садик за несколько километров, Катя возит её на старенькой машине, которую купила в кредит. Сама устроиться не может — в детский сад не берут, в магазин в деревне очередь на вакансию и дикие условия от хозяйки, на ферму пойти? У Кати проблемы со спиной. Подрабатывает случайными заработками, плюс устроилась «частным соцработником», обслуживает нескольких бабушек, родственники которых далеко живут, но платят ей за присмотр. Без оформления и стажа с гарантиями.

— Кредит висит, как камень на шее, — разводит Екатерина руками. — А без машины тоже никак.

Ночами она сидит на кухне, кутается в старый Лёшин свитер (единственное, что он оставил) и плачет в рукав. Маша спит в соседней комнате, сопит во сне, и Катя думает: «Как же так вышло? Мы же любили друг друга. До «вместе навсегда»».

Иногда Катя пишет ему сообщения. Не просит денег — гордость не позволяет. Просто спрашивает:

— Лёш, ты хоть иногда вспоминаешь о нас, о дочери?

Он читает и молчит. Недавно Катя узнала, что у разлучницы от него тоже есть ребёнок. Мальчик. Лёше двадцать девять, ей — двадцать один. Живут в новой квартире, которую он купил в ипотеку. Фотографии в соцсетях: счастливые, загорелые, с коляской.

Недавно женщина завела страничку в интернете, анонимную. Написала туда всю свою историю. Без имён, без подробностей, просто боль выплеснула. И в конце попросила:

«Девочки, подскажите, как жить дальше? Как научиться снова дышать, когда кажется, что воздуха больше никогда не будет?»

И люди пишут. Кто-то ругает ее бывшего, кто-то жалеет, кто-то делится своим. А Катя читает и думает: может, и правда когда-нибудь станет легче. Может, когда Маша пойдёт в школу, когда она сама выплатит кредит, когда научится не вздрагивать от звонка телефона.

А пока она топит печку, греет воду для купания, читает дочери сказку с непременным хорошим концом и надеется, что у неё все обязательно будет хорошо, что она выстоит. Выбора у Кати, в общем-то, и нет.

Вот и Злючке написала, может, станет легче.