Смотрю на подруг и удивляюсь: из интересов только внуки, скидки, дачи

Вышла на пенсию и через две недели поняла: подруги остались на работе. Точнее, их место заняли внуки, дачи и банки с огурцами.

В последний рабочий день я просто закрыла дверь бухгалтерии, кивнула охране и ушла. Никто не устраивал проводов, и я была этому рада: не люблю слёзы в три ручья и тосты «за здоровье». Дома меня ждал Барсик и полная свобода. Сын из Германии каждый месяц присылал деньги и повторял: «Мам, живи в удовольствие». Я и решила жить.

Сначала всё было как в кино: сплю до десяти, пью кофе на балконе, хожу в салон, покупаю то, что раньше считала расточительством. Думаю: вот сейчас позвоню девочкам с работы, мы же сто лет мечтали вместе махнуть на море.

Тамара и Светлана — мои боевые подруги по бухгалтерии и кадрам. Мы вместе пережили три реорганизации, двух директоров-алкоголиков и одну налоговую и одну прокурорскую проверку. Казалось, нас ничто не разлучит.

Позвонила Тамаре первой.

— Привет! Слушай, я тут отель в Белеке нашла, пять звёзд, всё включено, вылет через три недели. Едем втроём, как мечтали?

— Людочка… — Тамара вздохнула так, что я услышала, как у неё сердце ёкнуло. — У меня Лёвушка на всё лето. Дочка с зятем в Новосибирск уезжают по работе. Куда я его дену?

— Том, сейчас лагеря прекрасные, есть даже с английским…

— Он у меня астматик, ему нельзя в лагерь, пыль, чужие дети… Я уже обещала. Он ждёт бабушку Тамару.

Я проглотила ответ и набрала Светлану.

— Свет, Тамара с внуком. Давай хотя бы вдвоём?

— Милочка, я бы с радостью, — Света почти шептала, будто боялась, что помидоры услышат. — Но у меня дача в самом разгаре. Огурцы прут, помидоры краснеют. Если сейчас брошу — всё пропадёт. Осенью нечего будет в банки закатывать. И в сентябре не могу — у дочки первоклассник!

— Свет, мы же всю жизнь мечтали именно об этом — бросить всё и уехать.

— Я знаю… Но сейчас не могу. Может, следующей осенью? Или следующей весной?

Я положила трубку, на душе было пусто и обидно одновременно. Через два дня я всё-таки купила путёвку. Одна. На десять дней. В самолёте рядом оказалась женщина моего возраста, тоже одна. Зовут Натальей Петровной, бывшая заведующая аптекой из Самары.

— Тоже подруги отказались? — спросила она, едва мы взлетели.

— Ага. Одна с внуком, другая с огурцами.

— У меня точно так же. Одна с тремя внуками, вторая после инфаркта на дачу не пускает мужа, сама туда ездит каждый день. А я своим сказала: «Я поехала. Без меня справитесь».

Мы с Натальей Петровной проговорили весь полёт. Потом вместе жили в отеле, вместе ходили на завтраки-обеды-ужины, вместе записались на йогу и на экскурсию в Памуккале. Вечерами сидели у бара, пили белое вино и смеялись до слёз над тем, как нас «кинули» наши же подруги.

На пятый день я написала Тамаре и Светлане в общий чат пару фотографий: я и Наташа в купальниках на фоне моря, с коктейлями: «Нашла себе новую подругу-пенсионерку. Она тоже одна приехала. Мы уже планируем на зиму Кипр. Не скучайте».

Ответ пришёл только от Тамары: «Люд, прости нас, дурных. Рада, что ты не сидишь дома. Привези фоток побольше, буду смотреть и завидовать по-доброму». Света добавила смайлик-сердечко и помидор. Я улыбнулась и убрала телефон. Пусть завидуют. Зависть — лучший мотиватор.

С тех пор мы с Натальей Петровной каждый год ездим куда-нибудь вдвоём. Иногда к нам присоединяются ещё две-три одинокие пенсионерки, тоже «брошенные» внуками и грядками.

От Тамары и Светланы почти пять месяцев — ничего. Видимо, зависть из белой превратилась в черную. И да, дело не в деньгах, у обеих моих бывших подруг средства есть, я точно знаю. Не грущу. У меня уже есть новая компания. И мы живём так, как мечтали: без пелёнок, без тяпок и без чувства вины.

Потому что пенсия — это не конец. Это билет в ту жизнь, которую мы откладывали тридцать пять лет. Если, конечно, оставить внуков их родителям и забить на грядки с огурцами.

Письмо пришло анонимно. Злючка завидует, с цветом зависти еще не определилась.