«Зачем подруга звала в гости, если на столе — бутерброды по счёту» — недоумевает Яна

— Я вообще не понимаю, зачем они решили это новоселье отмечать, если её Гриша над каждой копейкой трясётся, — недоумевает Яна в разговоре с подругой.

— А я теперь и Катю совершенно не узнаю, — пожимает плечами вторая молодая женщина. — Она же никогда такой не была. Что это? Муж и жена — одна сатана? Или это в ней всегда сидело, только до поры глушилось чем-то? А если нет, то она сама думает о том, как она будет жить, когда ребёнка родить решится? Ты видела, как он на неё зыркнул с этими эклерами?

Перемывать косточки — любимое женское занятие. Но обычно три подруги делали это вместе, обсуждали кого-то третьего. Яна отлично помнит и институтские времена, когда в общежитии к ним подселили четвёртую девочку, и та с удовольствием ела то, что готовили три подружки на свои средства, а потом в одиночку и не стесняясь лакомилась купленными самой сладостями.

— А что? Я на свои деньги это покупала, пойдите и купите, — ответила она однажды на упрёки, не забыв на следующий день присесть, намереваясь поужинать тем, что приготовили девчонки в складчину.

Жадная соседка не продержалась с ними и месяца, сама тогда ушла, причём Катя возмущалась: «Скидываться не хочет, а туда же! Как можно быть такой жмотиной? Как можно жалеть еду? Колбасу купила и держала её в тумбочке, пока та не позеленела? Лишь бы с нами не делиться? Позорница!»

Студенческие годы давно позади, три подруги остались в столице, работают, создали семьи. Катя выходила замуж последней из подруг, свадьбы у неё не было, а вскоре после регистрации брака молодые супруги уехали на Север работать по контракту мужа, чтобы накопить на квартиру.

На некоторое время для общения остались только редкие звонки и переписка в общем чате. Конечно, в основном переписка уже сводилась к пересылке смешных картинок и поздравлениям с праздниками. Оставшиеся в столице подруги родили детей, тоже как-то не до частого общения было. Правда, некоторые праздники отмечали вместе, когда стало можно оставлять детей на бабушек (у обеих супруги — москвичи).

И вот Екатерина с супругом вернулись, узналось об этом не сразу, а когда Катя написала в том самом полузаброшенном чатике о том, что они с мужем купили трёхкомнатную квартиру и приглашают друзей к себе. Катя так и написала: «Увидеться, похвастаться и погордиться».

— Гульнём, как в старые добрые времена! — пообещала Екатерина.

Две подруги живут скромнее пока. У Яны двушка в ипотеку, только вышла из декрета, третья из подруг жила пока в однокомнатной, у мужа были неприятности с работой, решили повременить с расширением. Но, посовещавшись, они решили и подарок сделать, скинулись, приобрели навороченный тостер и два комплекта постельного белья.

В назначенный день они приехали по адресу нового жилища Кати и обомлели, позавидовав белой завистью: хороший ремонт, просторные комнаты, видно, что мебель дорогая.

— Да, — лукаво усмехнулась Катя. — Мы столько лет жили в ведомственном клоповнике и во всём себе отказывали не зря. Зато теперь, наконец, ребёночка себе сможем позволить, да, Гриш?

— Ну, — замялся муж подруги. — Наверное.

После экскурсии по квартире подруга попросила всех за накрытый стол. И вот тут пришло время удивиться по-настоящему. На столе в честь встречи с подругами и их мужьями стояли: бутерброды с помидорами и шпротами, канапе с мягким сыром и крохотным кусочком красной рыбки, шпажки с виноградинками и кубиками сыра и блюдо с эклерами. Всё. И, самое главное, бутерброды, шпажки и канапе были ровно по числу присутствующих. Только эклеров почему-то было на один больше. Может, обсчитались, может, кого-то ждали ещё.

— Угощайтесь, гости дорогие, — радушно пригласила Катя, доставая из холодильника бутылочку самого дешёвого игристого. — Так давно не виделись…

— Ни горячего, ничего, — усмехается Яна. — Хотя бы картошки наварила и салат из огурцов-помидоров сделала. Даже если ничего другого не можешь себе позволить.

— А зачем звать в гости, если не можешь себе позволить? Написала бы, что очень хочется увидеться, но ты на мели. Да мы бы с собой притащили и закусить, и выпить, — вторит ей подруга.

«Щедрое» угощение было быстро съедено. Муж Яны шепнул на ухо, что надо бы заказать несколько пицц. Но тут третья подруга похвалила эклеры, они действительно были очень вкусными, и Катя потянулась к тарелке, чтобы передать ей тот самый, «лишний». И отдёрнула руку под гневным взглядом своего мужа, сделав вид, что поправляет салфетки в салфетнице.

Это и стало сигналом к тому, что пиццу заказывать не надо и пора сворачивать визит. Для порядка посидели ещё минут пять и откланялись, дружно сославшись на бабушек, которые просили не задерживаться.

Катя вышла их провожать, пока мужья курили, попыталась объяснить, что муж у неё очень рачительный, мол, никогда лишнего не потратит, но он очень хороший, и она за ним — как за каменной стеной.

Подруги уехали с чувством стойкого недоумения: что это было? Зачем звали и вообще, как так можно-то? Хотелось квартирой похвастаться? Ну и звала бы подруг, без мужей, написала бы, что с них торт или ещё что-то к чаю. Но ведь распиарила «новоселье», как нечто грандиозное.

— Как мама моя скажет, не есть же мы к ней пришли, — смеётся Яна. — Да, не есть. Но видеть, как она передумала давать тебе добавку в виде ещё одного эклера — это что-то! Он не рачительный у неё, он, извините, жмот. Она же сама и наплачется потом в декрете.

— Да откуда ты знаешь, — покачала подруга головой. — Может, она сама такая стала. А может, она такой и была? Просто в общаге этого не замечалось, ей надо было выживать, как и нам, а сообща это сделать легче. А теперь у неё — свой мирок. Нашла себе такого же, живут и радуются, что гости их не сильно объели. Только да, непонятно, зачем вообще звала.

— Я не думала, что она такая. И никогда бы не могла подумать, — Яна передёрнула плечами. — И я бы так точно не смогла бы.

— Поэтому мы с тобой и ипотечники, зато эклеры не считаем!

Что скажете? Подруга действительно жадина или просто умеет жить? И главное, а зачем она с мужем затеяли это «новоселье»?