«Завещала жильё сестре, которая собралась от мужа уходить? Пусть сестра её и дохаживает»

– Самое обидное, что это мы с мужем денег добавляли, чтобы мама поближе переехала. Сама понимаешь, от продажи ее квартиры в Саратове до жилья в Москве было очень далеко, –

– Полина жалуется подруге на последние семейные новости. – А теперь мама жалеет сестру, которая не может с мужем развестись, потому что у нее «ничегошеньки нет». А я могу и благотворительностью заняться.

– Полин, ты же понимаешь, что Лиза не разведется прямо сейчас, не приедет в мамину однушку с двумя детьми, а до получения наследства можно ждать еще долгие годы, – говорит подруга. – Отговорки это всё. Как ни грустно, а надо принять, что есть ты – дойная корова, и младшенькая, которая вся такая разнесчастная.

– Да я это уже поняла и приняла, – усмехается женщина. – Просто теперь Лиза мне названивает из своего далека и упрекает, что я маму тут совершенно забросила.

Полине 46 лет, вроде бы жизнь получилась. Муж, дети, жилье, относительный материальный достаток, всё как у людей. Живут в трехкомнатной квартире, дети у них разнополые. Можно было бы и жилье побольше купить, но 8 лет назад встал вопрос о том, что мама хочет переехать после смерти отца к кому-то из дочерей поближе.

Полина с мужем живут в Мытищах, сестра – в Екатеринбурге. У Полины общее с мужем жилье, а у Лизы своей квартиры нет, живет с детьми в двушке, принадлежащей мужу. Мама, конечно, все эти аргументы перед осуществлением переезда взвесила и выбрала вариант – «под бочок к старшенькой».

Полина с мужем хлопотали, продавали мамину квартиру в Саратове, денег не хватало, брали кредит и добавляли, чтобы мама могла купить однокомнатную в Мытищах. Всё сделали, всё устроили. Мама благодарила, говорила, что зато после ее смерти жилье перейдет к кому-то из детей старшей дочери, а Лизе Полина отдаст деньги за ее часть, разумеется, за вычетом трети, которую добавляли старшая дочь с зятем.

Конечно же, Полина была в курсе, что маме ближе младшая дочь, всегда так было. Лиза же маленькая, родилась слабенькой, зятёк ее не ценит, живут плохо. Всё это Полина не раз выслушивала. Но относилась к утверждению, что сестра плохо живет, критически.

– Ей 38, старшей дочери у нее 11, младшей – четыре. А я лет 12 слышу, что сестру муж обижает, и она, бедная, мечтает о разводе, да только уйти некуда, – усмехается Полина. – Некуда было, когда мама в Саратове в двухкомнатной жила, некуда было, когда пошла рожать второго ребенка? Что за бред? Но теперь все эти разговоры вылились в то, что я даже своего вложенного не получу? Извините, пусть тогда сестра приезжает и занимается уходом.

Мама уже человек пожилой, если раньше заботы Полины после переезда состояли в том, чтобы отвезти мать к врачу, привезти продуктов, лекарства, навестить, решить какие-то мелкие бытовые вопросы, подкинуть немного денег, так как пенсия у мамы небольшая, то теперь, с каждым днем, этих забот все больше и больше.

– То у нее давление, то сахар, то госпитализацию предложили, то котел выключился, и она не может включить, то спину скрутило, и даже приготовление еды – тяжкий труд, – перечисляет Полина. – Хорошо, что у нас дети довольно большие, иногда я просто просила их отвезти что-то бабушке. Но вот когда котел не включался – зима уже была, мужу пришлось отпрашиваться и ехать к теще, разбираться.

Это живет Полина с семьей в Мытищах, а работают и учатся все члены семьи в столице, не так просто рвануть на помощь к маме по первому зову. Да и так-то совсем нелегко, когда вечером тебя ждет семья, когда позади рабочий день, а надо заскочить к маме и занести ей продукты, потому что у мамы болит рука, сама она их не принесет, а доставщику ей открывать дверь страшно.

– Я же смотрю телевизор, – объясняла мама свои страхи. – Постоянно в криминальных новостях: ограбили старушку, ворвались в дом. А то и не ограбили, а чего похуже. Не понимаю я уже ничего, меня всякий может облапошить.

И Полина соглашалась: да, пожилым родственникам зачастую тяжело в современном мире, а это – мама, ее крест. Лиза же отделывалась звонками, сочувствием маме, рассказами о своей трудной жизни.

– И свекровь на нее нападает, и муж зарабатывает копейки, и помочь ей некому, и по мамочке она соскучилась, – злится Полина. – Как говорится, наныла.

Недавно мама, пряча глаза, призналась, что ходила к нотариусу с Лизой, которая приезжала в гости на три дня (больше не смогла гостить, дети же у нее), завещала ей эту самую однокомнатную.

– Полина, ты не одна, зять – надежный человек, дети твои выросли, жилье есть, а Лиза же там одна-одинешенька. Куда она пойдет, если что? Я ведь даже квартиру, где она выросла, и то продала, когда сюда переезжала. Ну прости, просто мать думает о том ребенке, которому на данный момент тяжелее.

– Мам, а ничего, что треть денег в этой квартире – это наши с мужем, мы кредит выплачивали несколько лет, – Полина была вне себя от злости.

– Я помню, – кивнула мама. – Я с Лизонькой говорила на эту тему, она отдаст… когда сможет. Детки ее подрастут, я же не завтра помирать собираюсь.

В то, что сестра когда-то что-то там отдаст, Полина вообще не верит. А на мать с сестрой она в глубокой обиде – она даже не знала, что сестра была у мамы. Видимо, специально сделали всё тайно, чтобы Полина не помешала. Маме женщина открытым текстом сказала, что она теперь может звонить напрямую Лизе, если что. Потому что «кому горшки, тому и хата».

– И мама на меня еще и обиделась, – усмехается женщина. – Мол, я черствая и меркантильная. Ага, 8 лет вокруг нее моя семья пляшет, деньги теряем, завещание на сестру, а я черствая?

Не прошло и недели после разговора, как мама позвонила старшей дочери: заболела, насморк, голова болит, а дома нет чая, сахар закончился, лекарство от температуры, которое есть, не снижает ее, надо другие таблетки и вообще, она одна, она страдает.

– Мам, пусть Лиза закажет тебе по интернету доставку продуктов и лекарств. Ну, это твое дело, что ты дверь открывать боишься. Пусть тогда сестра берет билет на самолет и летит. А пока это завещание не будет отменено, я руки умываю.

И положила трубку. Жестоко? Наверное. Во всяком случае, сестра, рыдая, именно так и выразилась, что Полина жестокая женщина, бросает больную мать из-за квартиры.

– Я приеду и мы заключим договор, я тебе всё отдам, что ты в квартиру вложила, – говорит Лиза. – Я могу заказать продукты и лекарства, но у меня сейчас денег нет, а с мужем я в ссоре.

– А мне нужно не только то, что я вложила, – говорит Полина твердо. – Я хочу дарственную. И точка. Потому что всё остальное – разговоры в пользу бедных. Или Лиза отдает мне деньги за мою часть и сама дохаживает маму, или – дарственная. Иначе никак. И нотариуса я на дом вызову, и свидетелей найду. Но просто так я уже не хочу, чтобы меня за дурочку держали. Хватит.

Мама рыдает и согласна уже на нотариуса, наверное, Лиза дала понять, что она не переедет. Сестра по телефону пишет гадости. Но Полина уверена – все справедливо. Ее попытались обмануть, больше на слово она не верит.