Дочь бросила детей на мужа: «Им с ним лучше, а я никогда матерью быть не хотела»

– Я просто в шоке, Лен. Неужели ничего нельзя сделать? Ну, как-то оформить опеку над детьми на тебя? – сочувственно спрашивает Елену лучшая подруга.

Женщина отрицательно качает головой: сделать уже ничего нельзя. Ее внуки – не сироты, у них есть отец, а мать добровольно, по собственному желанию, оставляет своих детей, 8-летнего сына и 4-летнюю дочь, жить с их отцом. А отец в столичном регионе жилья не имеет, он едет туда, где у него есть недвижимость, то есть в Краснодарский край. С детьми, родными внуками Елены.

Дочери, которую зовут Рената, 35, почти 36 лет. 11 лет в браке. Сама Елена с отцом Ренаты давно в разводе, мужчина был женат еще дважды, не бедствовал. О старшей дочери тоже не забывал, переписал на нее двухкомнатную квартиру своей матери. Не так давно его не стало, остальное имущество оформлено на последнюю жену и двух братьев Ренаты.

Когда дочь собралась замуж, молодые поселились в ту самую двушку жены. Зять, теперь уже бывший, родом из Краснодара, у него там благоустроенная двушка, у моря живет мать с отчимом. Познакомилась Рената с будущим мужем там же – в курортном поселке. Перетянула в столицу.

Зять неплохой, домашний, спокойный. Нашел в столице работу, свою двушку в Краснодаре выгодно сдал в аренду. Неплохо жили, ездили отдыхать к матери зятя, даже Елена как-то была в сентябре у нее, прямо на бархатный сезон. Потом приезжала еще дважды, но уже с внуками.

По поводу внуков… Рената, выходя замуж, говорила, что хочет семью, но в смысле мужа. Мечтала собаку завести. К рождению детей как-то и не стремилась.

– Не было у нее того, что у всех подружек уже коляски, а у нее – нет, – признается Елена. – Я не давила, а зять и его мама очень хотели, чтобы малыш появился.

– Блин, – отмахивалась дочь от родственников. – Ну, это же навсегда! Я сегодня хочу одного, а завтра – другого, а тут надо будет отвечать не только за себя, но и за кого-то. Куда захочется – уже не пойдешь, своими делами и собой не заняться. Постоянный крик, бессонные ночи… Брр, может, лучше попозже?

– Ты же не одна будешь, – уговаривала свекровь. – Муж рядом, у мамы ты под боком почти. Как подрастет детка – к нам ее на все лето, пусть загорает и фрукты лопает.

Зять отчаянно завидовал, когда у коллег и приятелей, которые у него появились в столице, рождались дети. И Рената сдалась. Елена сейчас вспоминает и думает, а ведь дочь тогда сделала мужу одолжение, мол, на, раз хотел.

Не было в будущей мамочке трепета по поводу своего состояния, хотя носила ребенка легко и родила без проблем. Но тоннами детские вещи слала сватья, муж выбирал кроватки-коляски, даже Елена включилась – выбирала костюмчики всякие и игрушки для малыша. А Рената ходила и ныла, что ей надоело ходить раздутой коровой.

Нет, ребенок родился, и дочь была вроде бы даже этому рада. Ухаживала за сыном, делала все, что надо, но даже с молодыми мамочками во дворе не стремилась контактировать – нарезала круги одна или с мужем, или с Еленой, когда она приходила.

– Там разговоры про колики, зубки и газики, а мне от таких тем выть хочется, – признавалась дочь. – Как я от всего устала!

– Да от чего ты устала, – не понимала Елена. – Внук у нас – отличный спокойный карапуз. Спит, ну, бывает, покричит немного. Ты проблемных детей еще не видела, устала она!

Это сейчас Елена понимает, почему дочь тогда на нее ТАК посмотрела и сказала, что она устала быть матерью. Просто устала быть матерью, сидеть дома, выполнять всю эту работу по уходу за малышом.

– Бесит, что считается, что я должна млеть от пяточек и щечек, а я не млею, – говорила Рената и потом, если заходил разговор. Правда, когда сынишка подрос, такое случалось реже. Дочь пулей вылетела на работу, посвежела, повеселела, как-то даже теплее начала относиться к ребенку. А потом случилась вторая беременность. На фоне не прекращавшихся женских дел. Как раз на юге были, сбои цикла Рената связала с жарой, а потом приехала – срок 10 недель и «так бывает, женщина, редко, но бывает».

– У нее истерика была, она хотела на позднем сроке прервать, но зять уговорил ее родить, – вспоминает Елена. – И все повторилось снова: раздражение, равнодушие, механическое выполнение обязанностей по уходу. На зятя посмотришь – светится весь, когда дочку держит, а у Ренаты на лице застывшее сонное какое-то выражение.

– Моя жизнь снова остановилась, мам, – призналась как-то дочь, когда Елена завела разговор о том, что, возможно, у дочери послеродовая депрессия. – Просто я не хотела, а от меня этого ждали. На меня надавили, а ты воспитывала меня как хорошую девочку, а девочка должна делать то, что должна.

Елена тогда настояла на визите к доктору, но он патологии не выявил, пожал плечами, сказал, что некоторые женщины не рождены быть мамами, подрастет второй ребенок, и Ренате снова станет полегче. Назначил что-то для очистки совести. Дочь это что-то послушно принимала.

И да, отсидев декрет, тоже оживилась. Правда, улыбка сползала с лица, как говорит зять, когда Рената переступала порог своей квартиры.

– А ведь зять ей во всем помогал. По выходным он вообще ее от детей разгружал, хочешь – иди к подруге, хочешь – на шопинг, хочешь – поезжай к маме, – продолжает Елена. – И поесть приготовит, и порисует, и спать детей уложит, а она все равно не смогла.

О том, что она хочет развода и не хочет оставлять детей с собой, Рената мужу сказала спокойно и буднично. Прозвучали и слова о том, что к сыну и дочери у нее – чувство долга, но не любовь. И к мужу уже нет любви, потому что это было насилие над ней – настаивать на появлении детей. Она хочет жить свою жизнь и точка. Да, будет платить алименты, будет даже приезжать к детям раз в год или раз в полгода, но она не хочет быть матерью, а дети это чувствуют, не случайно они тянутся к отцу и замолкают, когда в дом входит Рената. Хотя мама их и не обижает никогда, и не обижала.

Зять, конечно, на развод согласился. Через неделю развод, он уволился, собирает документы, вещи пакует, на машине вещи перевезет его отчим, сам с детьми едет поездом, остальное Рената пришлет.

– И я отлично понимаю, что с зятем им будет просто отлично, что он им и за папу, и за маму. Но… Знала бы ты, как горько, что они от меня далеко будут. И как стыдно, что у меня дочь такая. Не могу с ней общаться, что хочешь со мной делай, но это же не женщина, а я не знаю даже, кто…