«С внучкой общаемся, но к себе не забираем»

Ездили, подарки новогодние подарили, общаемся, – рассказывает подруге Виолетта Сергеевна. – Хотя… как общаемся, она у нас особенная, с ней трудно.

– Ну да, – кивает приятельница. – Это кому-то дома придется сидеть, или сыну, или тебе.

– Мне до пенсии два года еще, но и потом я сидеть дома не собираюсь, буду работать, пока на выход не попросят. А сын… ему теперь на жизни крест поставить что ли? Ему деньги надо зарабатывать, у него ипотека, женщина у него есть. Конечно, речь пока о свадьбе не ведет, но рано или поздно это случится. И дети будут. Нормальные, я уверена, – отвечает Виолетта Сергеевна. – И потом, с ним так поступили… Уж сваты точно знали все с самого начала. И почему теперь все это расхлебывать должен мой сын, интересно?

– Я тоже считаю, что он имел право знать правду, а уж там и решать: надо ли ему на Ксении жениться, не надо… Пытаться ли заводить детей или нет, – поддерживает подруга. – А так… Использовали парня втемную, чудес не случилось. И кто им доктор? Алименты платит, с ребенком встречается, насколько это возможно, общение такое, а дальше… пусть сваты распутывают, что навертели.

Сын Виолетты Сергеевны развелся 4 года назад, сразу, как только смог подать на расторжение брака: ребенку, дочке, исполнился год. С Ксенией, своей бывшей женой, мужчина познакомился на работе. Вроде бы очень спокойная и выдержанная девушка была, приветливая, контактная, серьезная.

Год встречались, полтора года вместе жили, потом объявили родителям, что решили пожениться. Виолетта Сергеевна искренне рада была за сына. Будущая невестка ей нравилась именно своей серьезностью, выдержанным характером, рассудительностью. Сыграли небольшую свадьбу, купили в ипотеку однокомнатную квартиру, начали жить.

Сваты тоже казались нормальными людьми. Кроме Ксении у них есть еще дочь, старшая, не замужем и не была никогда, живет отдельно. Родители Ксении – интеллигентные люди, отец работал, а сватья сидела дома, вроде бы инвалидность у нее была, группу дали. Денег хватало, так как отец невестки зарабатывал прилично.

Общаться с родителями жены сына не получалось: жили в разных городах, да и о чем общаться, если практически не виделись? Кроме поздравлений с праздниками в мессенджере – никаких контактов. Сын с невесткой навещали Виолетту Сергеевну, к её родителям тоже ездили, все мирно и спокойно было.

На осторожные вопросы мамы о том, не планируют ли молодые перевести её в разряд бабушек, сын отвечал, что Ксюша сейчас лечит зубы, сдает анализы и еще что-то пытается пролечить, чтобы уж точно подойти к беременности полностью здоровой.

– Мне это было странно: молодая девушка, ей 30-ти не было, а целый год она что-то там лечила, – признается Виолетта Сергеевна. – Ну, думала, молодежь сейчас немного другая, вдумчивая, серьезно подходят к этому вопросу, ладно, пусть, наверное, так даже правильно.

Через год почти после регистрации брака сын с невесткой объявили, что у них будет ребенок. Будущая бабушка обрадовалась, начала вязать носочки, пинеточки, она любит рукодельничать. Правда, тогда же Виолетта Сергеевна начала замечать за сыном, что не очень он доволен семейной жизнью, сначала отмалчивался, потом мама думала, что беременность невестка переносит плохо, потом уже и не знала, что и думать.

Сын признался на последних неделях беременности жены, что в их жизни все сейчас не так. Невестка практически перестала разговаривать с мужем, появились какие-то обиды, резкая смена настроения, плаксивость необоснованная, лень. Даже помыться Ксюше было лень по неделе. По словам сына, началось все резко, с началом как раз «интересного положения».

– Я его тогда еще уговаривала потерпеть: сложный период, гормоны, мало ли, родит и все наладится, – вспоминает Виолетта Сергеевна.

Но после родов тоже ничего налаживаться не думал. Ксения кормила ребенка, была задумчивая, странная какая-то. Молчала всеми вечерами, если муж пытался что-то спросить, рыдала, а потом дошло и до откровенных истерик. В конце концов мужчина не выдержал, когда дочери было семь месяцев, он сказал жене, что дальше так жить невозможно просто, наверное, надо расходиться.

Ксению забрали родители, ипотечную квартиру быстро и без споров продали, потом состоялся развод, мужчина платил алименты, пробовал участвовать в жизни собственного ребенка. Правда, каждое его сообщение бывшей жене вызывало бурю негатива. Невестка писала о том, как она ненавидит бывшего мужа, его мать, как она не может и не хочет видеть их, какой плохой человек её бывший. И тоже списывали на то, что обидно женщине, что семья развалилась.

– А потом стало ясно, – качает головой Виолетта Сергеевна. – Когда невестка моя бывшая в психушку попала. Оказалось, что у неё с детства диагноз. В подростковом возрасте лежала в больницах частенько, но подобрали терапию, наблюдалась, таблеточки пила, всё было ровно и спокойно. А когда забеременела, таблеточки бросила, чтобы ребенку будущему не навредить. И когда кормила, не лечилась, а потом уже дело далеко зашло, и просто возобновлением приема лекарств было не обойтись. Вот так. Все на свои места и встало: и её серьезность и олимпийское спокойствие, и это длительное обследование перед беременностью, и резкая перемена, случившаяся, когда забеременела, и истерики…

Самое обидное для Виолетты Сергеевны в том, что сваты отлично знали про то, что у них дочь не нормальная, и ни слова не сказали. И, конечно же, по мнению женщины, сын имел право знать, а ребенка вообще рожать было нельзя – риск велик был и для Ксении, и для внучки.

То, что девочка, к сожалению, тоже имеет проблемы, стало видно, когда ей исполнилось года два с половиной: начала сторониться людей, играла, а потом могла на ровном месте зайтись в плаче, есть и другие симптомы.

Бывшая невестка сейчас в родительских правах ограничена, так поступают, если родитель страдает психическим заболеванием. Два раза в год, иногда и чаще, Ксения лежит в стационаре. Сразу после того, как бывшую сына ограничили в правах, девочку предложили забрать отцу, мол, он же нормальный, получается единственный родитель с правами, но…

– Мы отказались, – говорит Виолетта Сергеевна. – Пусть осуждают, пусть что угодно говорят. Но уже сейчас ясно, что у ребенка те же проблемы, что и у мамы её. А нам это зачем? Да, мой сын её отец, родной отец, который не подозревал, что может родиться такой ребенок, что его жена больна. Сваты ни слова не сказали? Пусть теперь занимаются последствиями, им не привыкать. А мой сын имеет право на нормальную жизнь, и точка.

– Да уж, как хорошо раньше было, когда в одной деревне женились и всю подноготную о будущей родне знали до седьмого колена, – считает подруга Виолетты Сергеевны.

А вы, что думаете?