«Пятый угол ищу в своей квартире, а у вас так уютно, так спокойно», — изо всех сил намекает свекровь

– Тетка она неплохая, – говорит Алиса подруге. – Но даже с неплохой теткой я не хочу жить под одной крышей. Потому что у меня своя семья: я, муж и наша дочь.

– Да и с какой стати жить со свекровью? – удивляется подруга. – Вы несколько лет работали на износ, чтобы накопить на эту ипотеку и ребенка родить. Мама чем-то старшему сыну помогла? Нет, у неё денег не было? Отлично, зато у неё сейчас есть своя жилплощадь, там пусть и живет.

– Мужа её жалко, но, знаешь, он тоже на мать обижен, не очень ему сладко было жить с отчимом, её вторым мужем. И вообще, пусть делят квартиру, продают, как-то ещё выходят из положения, но не за наш счет, – считает Алиса. – Жалко трешку? Жалко её, оно известно где.

Алисе 36 лет, два года назад она стала матерью. На восьмом году брака родили с мужем себе дочку, раньше не могли – жилья не было. За годы существования семьи, где они только не жили, снимая то, что подешевле. Да и смысла снимать хорошее жильё не было – приезжали туда только спать, потому что работали много.

Алиса не москвичка, её малая родина – Туруханский край. В прямом смысле этого слова. Крошечный посёлок, где остались родственники, частный дом, куда Алиса точно никогда не мечтала вернуться после поступления в Московский ВУЗ.

Муж родился под Ярославлем, в селе. Вырос уже в столице, потому что мать развелась с его отцом и переехала в столицу, познакомившись со вторым мужем, приезжавшим в командировку. Все в её родном селе завидовали: разведенка с ребенком, а как повезло: замуж взяли, мужик с квартирой!

Повезло, наверное, но только матери. Мужа Алисы отчим не замечал – в лучшем случае. В худшем – припоминал ему все его промахи, отчитывал, лишал сладкого и так далее. У отчима была в собственности трёхкомнатная квартира в неплохом районе – наследство от рано умерших родителей.

Мужчина вспоминает, что мать его отчим действительно любил, в общей дочери души не чаял и баловал, а он в 18 лет ушел в армию и домой жить больше не вернулся, устроился работать, учился на вечернем отделении. Да и не мог вернуться, отчим сразу заявил: «Почему я, взрослый мужик, должен предоставлять жилье тебе, взрослому мужику?»

– Ужас, конечно, и мать молчала? – говорит подруга Алисы.

– Свекровь человек мягкий, – отвечает женщина. – Молчала. А куда денешься? У неё от этого мужчины дочь, да и куда бы она поехала, в умирающую деревню?

Сейчас уже отчима мужа на свете нет, выросла единоутробная сестра, золовка Алисы. Отчим мужа умер внезапно, завещания не оставил, квартиру в равных долях унаследовала свекровь и её дочь. И жили довольно неплохо. Но ровно до тех пор, пока золовка не вышла замуж, а свекровь не ушла на пенсию.

– Конечно, мужа своего золовка привела на свою территорию на вполне законных основаниях. У него своего жилья нет в Москве, она его даже прописала. Но сейчас дочь у них подросла, мать особенно ей и не нужна, а из доходов – пенсия, ну и началось!

Первые годы брака золовки основным добытчиком была как раз свекровь Алисы. Официальная зарплата у неё была небольшая, но по выходным она подрабатывала, получалось очень неплохо. А если не ходила на подработку, то сидела с родившимся внуком. Теперь внук подрос, ему 6 лет, ходит в сад неплохо, а свекровь два года назад вышла на пенсию, она у неё небольшая совсем, подрабатывать не может – артрит замучил, руки сильно болят.

Как раз в это время неплохо устроился и муж золовки, после нескольких лет, когда он то работал полгода, то полгода «искал себя». Маша, как зовут золовку, тоже зарабатывает, а мама теперь у них – девочка для битья.

– Папа дочку сильно избаловал, – считает Алиса. – Маша и всегда была резкая, жесткая, а теперь и вовсе стопора нет. Орет на мать, упрекает, что не так воды налила, не тот суп сварила, не тем шампунем моется, громко открыла холодильник вечером, когда все уже спали, свет из её комнаты мешает ночью (свекровь испытывает проблемы со сном, часто по ночам читает или смотрит телевизор). В общем, мама Маше и её мужу теперь мешается, хотя дочь с зятем и внуком занимают в общей квартире две комнаты из трёх.

– Раз пришла в слезах к нам под вечер, другой раз пришла, – злится Алиса. – Да, мы не выгнали. Но это не значит, что нам удобно. Свекровь потом сидит ещё и целый день, пока не проводишь уже конкретно. Я сижу, и она сидит. Или ходит за мной с комментариями и добрыми советами: «Ой, а давай я это сделаю? А можно я вам суп сварю? А я не так картошку толку?». Блин, да мне всё равно, как она картошку толчёт. Мне это неудобно. И то, что она приходит и занимает комнату моего ребёнка, тоже неудобно. Мы дочь берём к себе, у неё там вполне взрослая кровать с откидным бортиком стоит.

Недавно муж предположил, что надо бы кресло-кровать купить. Наверное. А Алиса взорвалась (свекрови как раз не было у них). Что не спальное место надо маме мужа покупать, а отправлять её туда, где её жильё. Не может за себя постоять? А чьи это проблемы? Пусть разменивается, разъезжается с дочкой, в Подмосковье сможет купить себе что-то, всё равно на пенсии, на работу ездить не надо.

В один прекрасный день, когда мать мужа в очередной раз заявилась с пакетиком, в котором лежали ночнушка и халат, к сыну с невесткой и начала жаловаться на свои обиды и горести, Алиса не выдержала. Высказала всё, что им неудобно, что мать мужа практически у них 4 дня в неделю из семи, что они зарабатывали на право жить отдельно и своей семьей.

– Ой, ну у вас же так спокойно, уютно, а дома ор, ужас, что творится, – залепетала мать мужа. – И потом, я и помогать могу, могу отпустить тебя на работу, а я с внучкой буду…

– То есть, открытым текстом – «я хочу жить у вас»? – усмехается подруга.

– Ага. Только я сказала, что наработалась до декрета, спокойно хочу дома его досидеть весь, сама. И без лишних людей в квартире, – говорит Алиса. Муж в целом со мной согласен, правда, признался, что совесть его всё же гложет, свекровь в тот раз от нас уходила с рыданиями. Но рыданиями делу не поможешь. И за мой счет сохранять трешку для золовки тоже не надо.