«Я пытаюсь денег заработать», — кричит дочь, а мать устала быть служанкой в собственном доме

— Я прекрасно понимаю, что идти ей некуда и помощи просить тоже не у кого, — вздыхает Татьяна. — Но я и устала, и злюсь, и не знаю, как ещё ей говорить!

— А просто говори, что если Ульяна не поменяет своего отношения к матери и к быту, то пусть идёт на съёмную квартиру. Она деньги пытается заработать, а ты служанка в собственной же квартире? И сколько так жить?

Татьяне, точнее Татьяне Константиновне, 54 года, женщина работает, до недавних пор она жила одна в двухкомнатной квартире, доставшейся ей от матери. У Татьяны есть дочь, Ульяне 32 года, и недавно она разошлась с мужем.

История в основных чертах повторилась: дочь вернулась к матери с ребёнком, правда, у Татьяны внук, ему четыре с половиной. Есть и ещё одна существенная разница: когда Татьяна с маленькой Улей вернулась из неудачного брака к маме (мама была вдовой), она полностью взяла на себя быт.

— Просто потому, что считала — так правильно, — говорит женщина. — Мама была человек уже пожилой, квартира была её, своим присутствием и проживанием с ребёнком я доставила неудобства и лишние расходы. Мама ещё работала, и я работала, но возвращалась, забирала дочь из сада и вставала к плите, а по выходным квартиру убирала. Никогда я бы себе не позволила встать из-за стола и уйти, а посуда грязная бы осталась стоять. И мне стыдно было бы, если бы мать вокруг меня с тряпкой бегала или с пылесосом, а я бы спокойно своими делами занималась.

Именно так и ведёт себя сейчас Ульяна. У дочери после развода поменялась вообще вся жизнь. Они с сыном жили в квартире, принадлежащей мужчине, на совершенно другом конце огромного мегаполиса, работа у Ульяны была рядом, бывший зять жену с ребёнком у себя зарегистрировал, пусть и временно. Мальчику дали место в садике рядом с домом отца, он даже ходил туда примерно полгода, а потом всё закончилось.

— Не очень красиво он с ней поступил, и мне очень жаль, что у дочери так всё вышло, — признаётся Татьяна Константиновна. — Он же ей изменил с соседкой, она их застала. Прощать? Ещё бы кто прощения просил. А бывший зять жену обманутую ещё и опустил ниже плинтуса, дескать, ты бревно натуральное, с тобой жить невозможно.

Дочь рыдала, когда вернулась к матери, на работу ездить она тоже не смогла, да и внука было совершенно некуда девать. Надежды на то, что бывший зять будет давать на ребёнка какие-то дополнительные деньги, кроме установленных законом алиментов, тоже не было никакой.

На сад, конечно, встали в очередь, но тот, где есть место, тоже довольно далеко, а тот, который удобен во всех отношениях, обещают только к лету. Впрочем, острая необходимость водить туда внука вроде бы отпала, так как Ульяна нашла себе удалённую работу — за компьютером.

Татьяна Константиновна поначалу обрадовалась: дочь будет дома, внук будет при ней, пусть и небольшие деньги поначалу Уля будет зарабатывать, зато дома, да и дочери обещали — перспективы есть, надо просто работать. Она и работает. А Татьяна Константиновна теперь аж на двух работах: на основной и на домашнем хозяйстве.

— Дочь за компом, а внук один разносит квартиру, мальчик он у нас шустрый, — вздыхает Татьяна. — Прихожу и начинаю готовить, убирать, мыть, тереть.

— Не понимаю, как можно весь день сидеть дома, пусть и работать, и ничегошеньки не сделать? — возмущается подруга. — Поставь суп варить, ведь возле него не всё время стоять надо. И картошки на ужин можно начистить, и мясо поставить тушить, тоже недолго. А про посуду я вообще молчу, как можно поесть и не убрать за собой?

Ульяна, по словам Татьяны Константиновны, никогда не была фанатом ведения домашнего хозяйства. Всегда с ленцой, но выговор сделаешь — уберёт и будет убирать. Какое-то время. И квартира зятя не выглядела запущенной, дочь всё же и мыла, и убирала, и готовила еду.

— Это потому, что я отвыкла от этого дома, — сказала дочь, когда Татьяна Константиновна в первый раз завела с ней разговор о том, что так нельзя, она уже немолодой человек, на работе устаёт, а приходит домой и начинается её вторая смена, можно и помочь матери. — Я не чувствую себя хозяйкой в твоей квартире, мам. И потом, ты пойми, я только начала работать, новая сфера, надо чему-то учиться, как-то себя показывать, мне интересно денег побольше заработать, ведь я теперь одна…

И в квартире по-прежнему Татьяну, валящуюся с ног, встречает полный кавардак, внук спрашивает: «А что мы, баба, кушать будем?», вещи на сушилке висят, пока Татьяна их не снимет и не разберёт, постельное бельё, утром загруженное в машинку и постиранное, стоит в ней тоже до вечера, посуды, правда, стало меньше, но кастрюли и сковородки Ульяна не моет — «замачивает» в раковине, как она говорит.

— Потому что сразу их не отмоешь, им надо постоять, я поставила и засела за работу. Внук рассыпал что-то? Мам, ну это же маленький ребёнок, а мне за ним следить некогда, я не просто так дома сижу, я работаю, между прочим.

И вот это «я не просто дома сижу, я работаю», последнее время стало звучать всё чаще, дочь ещё и покрикивает, мол, ей интересно денег заработать, а если она будет отвлекаться на сына, на то, чтобы что-то за ним подтереть, чтобы картошку почистить или щи сварить, то ничего у неё не получится.

— Ты просто не представляешь, как я устала, — вздыхает Татьяна. — Хуже, чем с мужиком, честное слово. На того прикрикнешь — сделает. И главное, начинаю говорить, что-то требовать — ор. Что я не хочу, чтобы дочь жила лучше, не даю ей зарабатывать нормально, а если бы она зарабатывала, она бы съехала.

— А получается у неё зарабатывать-то?

— Пока не очень. Нет, тысяч 50 в месяц у неё выходит, но… на это даже с алиментами не проживёшь и не снимешь жильё, и не накопишь на ипотеку. А ещё она рыдать начинает: муж выгнал, мать придирается, нигде ей, бедной, места нет. А мне самой хоть из дома беги. Всё понимаю, дочь жалко, но надоело — ужас просто.