«Не обижайте её, ей в жизни и так досталось», — просит свекровь за сестру, лезущую не в своё дело

Я понимаю, что ей досталось, мне ее даже где-то в душе жаль, — говорит Евгения. — Но ее судьба и всякие печальные обстоятельства не могут быть оправданием. Достала, честное слово!

Евгения замужем 8 лет. За эти годы они с мужем с нуля купили двухкомнатную квартиру, да, с ипотекой, но никто не помогал —сами. Работали много, два года назад Женя ушла в декрет, дочка сейчас у них. Ей год и 10 месяцев, живут, радуются, задумываются о втором ребенке.

Все бы было радужно, только есть у Жени свекровь. Нет, сама мужа — божий одуванчик: никуда не лезет, доброжелательная, тактичная, нормальная. У мужа есть сестра, на много лет старше его. Свекровь уже давно на пенсии, дама возрастная, с малышкой оставаться боится, ну так и не просят супруги особо.

Жене и самой в радость растить ребенка, ей 34 года, осознанный возраст. Племянники мужа уже и вовсе взрослые, сестра мужа живет далеко, к ней в семью не очень влезешь, а Женя с мужем — вот они, рядышком. А лезет к ним свекровиная сестра, родная, младшая.

— Вся трагедия последних лет разворачивалась прямо у меня на глазах, — говорит Женя. — Я тогда только-только замуж вышла.

У свекровиной сестры трагически погибли муж и старший сын. Но это было еще до знакомства Жени с мужем. Женщина жила с младшей дочерью, когда Женя выходила замуж, кузине супруга было 22 года — молодая, цветущая, симпатичная, только-только диплом получила, парень у нее был.

— А потом она заболела. Так бывает, онкология не щадит никого, — продолжает Евгения. — Конечно, жалко — не сказать как. Они боролись, что только не делали, куда только не ездили. У тетки мужа была еще одна квартира, от матери погибшего мужа досталась почему-то ей, квартиру продали, все деньги ушли на то, чтобы Соню попытаться вытянуть. И… не вытянули.

Почти два с половиной года Соня болела, а потом ее не стало. Свекровь переживала сильно, да и все переживали. И о судьбе молодой девушки, и за тетку. Как говорит Женя, тут умом тронешься от потерь. Тетку опекали, она даже сдала свое жилье по настоянию сестры и переехала к ней — вместе веселее.

— А потом, постепенно, оправилась тетя Наташа от своих потерь. Да, не забыла, но нашла себе другое применение, — усмехается Женя. — Она решила, что мы теперь ее единственная семья и к нам надо влезть в семью по полной программе.

— Надо рожать, — твердила тетя Наташа, хотя ее мнения супруги не спрашивали, у них был свой план. — Потом просто не сможете и все.

Но и помимо обсуждения календаря женских дел, были темы. Тетке было дело до всего: до нового дивана, купленного Женей и ее мужем, до того, где этот диван поставили, какой ковер перед ним положили на пол, до цвета обоев, до места, куда летом наметили поехать отдыхать, до имени дочери, до того, когда Женя вводила прикорм и бросила кормить девочку грудью.

— Все подвергается критике нещадно, — говорит Евгения. — Все не так, она бы сделала и посоветовала лучше. Дочку я на так кормлю, не так развиваю, не в то одеваю. И главное, ее не спрашивают, она лезет сама, рвется руководить. Столько скандалов по этому поводу было…

— Ой, не ругайся с ней, — просит Женю свекровь. — Просто представь: у нее — никого, а она тоже хочет чувствовать себя нужной, хочет побыть в роли бабушки, мамы. Ей и так досталось в жизни, будь милосерднее.

Женя очень долго старалась это понимать и учитывать. Да и против того, что у ее дочки (и, возможно, еще одного ребенка) будет не две бабушки, а три, женщина не возражала бы. Но…

— Бабушка — это бабушка, она не оспаривает решений родителей, — говорит Женя. — Приходила бы, играла, гуляла с малышкой — слова бы никто не сказал. Но ведь лезет она не только в дела воспитания моей дочери, она вообще в мою, в нашу жизнь лезет. На днях отпустила критическое замечание в адрес моей мамы. Да, прямо маме. Мол, в возрасте мамином надо уже как-то скромнее одеваться. А на маме были джинсы и курточка модная. Представляешь?

— И мама смолчала?

— Нет, ответила, что не нуждается в советах со стороны, а тем более — в оценках. Ну и мне после опять прилетело, мол, теперь она знает, в кого я такая — к советам умных людей не прислушиваюсь.

— А ты?

— А я повторила то, что мама моя ей сказала. И что, — покачала головой и изрекла, — что не надо нам с мужем второго ребенка рожать, мы не сумеем воспитать даже единственного. Ну и я ее просто послала, не грубо, а попросила в мою семью не лезть. Муж, кстати, тоже уже бесится от этого настойчивого и грубого вторжения. Но тетя Наташа словно забыла, что такое вообще — личные границы, — расстроенно говорит Женя.

— Как же вам не стыдно, — чуть не плакала свекровь потом. — Я столько сил приложила к тому, чтобы Наташа как-то ожила, а вы… Ну зачем так грубо, она же добра желает, она хочет как лучше. И потом, это бесчеловечно — лишать Наташу единственной родственной связи. Она столько пережила, а вы… У нее нет никого, кроме меня, моих детей и моих внуков. Вы ее хотите загнать туда, где ее дочка, муж, сын? Не стыдно?

И Женя после того разговора снова себя чувствует виноватой: нагрубила, муж тоже нагрубил, а бедная тетка — одинокая, была семья — и нет никого.

— Да брось ты, — говорит Жене подруга. — Несчастная судьба — не повод, чтобы вести себя по-свински. Не оправдание. Это все жалкие манипуляции. Представь, у этой самой тетки все живы, а она так себя ведет? И что? Ни слова бы не сказали ей? Правильно, сказали. Потому что ничто не оправдывает хамства и отсутствия такта. Будь ее дети живы, веди она себя так с их семьями, они бы тоже кусаться начали. Все правильно: хочешь иметь родню, веди себя нормально.

Что скажете?