«А я виновата, что ваш сын алименты не платит?», — отбрила бывшая невестка

— Она оденется красиво, но будет сидеть на сухих макаронах? Да и рано еще одеваться-то, зачем? Чтобы в 14 лет внимание мальчиков привлекать? — ответила на вопрос свекрови Людмила.

— Меня это так злит, словами не описать, — говорит Инна Марковна. — Это у нас не разовая акция, это система, только сначала суммы были меньше, внучка — младше, и я долго не знала, что моя бывшая невестка у собственной дочери подарки отбирает.

— Нам нечего есть, — пожимает Людмила плечами на все претензии Инны Марковны. — Почему я должна платить за все одна? Почему я должна закрывать потребности дочери в еде, в нормальных условиях жизни, оплачивать все ее школьные нужды? Да, я мать. Но я не мать-одиночка. У Златы есть отец. То, что алиментов он не платит и совести у него нет — другой вопрос. Уж извините, Инна Марковна, вы его так воспитали. А я не обязана одна корячиться. Ваши подарки внучки идут на нее же. На то, чтобы ей было что есть, на чем спать, где жить, чтобы она училась, чтобы ее лечить, когда заболеет. И вообще, нормальные бабушки платят алименты, если сыновья у них бессовестные. Вы не знали?

Инна Марковна не знала. В любом случае, платить алименты ей не с чего, она на пенсии, если и заводится лишняя копейка, то благодаря младшей дочери, которая материально неплохо живет и имеет возможность помогать пожилой матери.

А сын у нее бессовестный, с этим не поспоришь. Но разве она виновата? Воспитывала дочь и сына одинаково, одна воспитывала, когда муж их бросил, погнавшись за новой юбкой.

— Видимо, — вздыхает пожилая женщина. — Сын в него пошел.

Марк, названный в честь деда со стороны матери, женился довольно рано, в 22 года, через два года родилась Злата. Жила невестка с сыном тогда в квартире, которую им отдали ее родственники, считалось, что копят на ипотеку. Но… декрет, а к трем годам Златы Марк в семью наигрался.

Сначала начал погуливать, потом откровенно гулять, тратить на девушек деньги, а потом и вовсе заявил Людмиле, что их встреча была ошибкой и… свалил в чудесную даль. Как позже выяснилось — в другую страну к родному отцу, который там женился, овдовел и сумел неплохо устроиться с наследством.

Марк изредка появляется в социальных сетях, с матерью почти не контактирует, иногда отвечает сестре, но в том ключе, что ему все детство врали о том, какой плохой у него отец, а он, как оказалось, хороший.

Для Инны Марковны «побег» сына и от жены с дочерью, и от нее самой, был, конечно, шоком. Если бы не дочь и ее сыновья, с ума бы сошла. Но и Людмилу она старалась не забывать. Пока работала, да возилась на даче, привозила бывшей невестке продукты, иногда подкидывала деньжат.

Дачу женщина давно отдала дочери, там теперь и грядок нет, а если Инна Марковна едет туда, то исключительно отдыхать — шашлык есть на какой-нибудь праздник. Людмила на бывшую свекровь всегда смотрела волком, даже когда от нее помощь принимала.

— Оно и понятно, — кивает Инна Марковна головой. — Обида. И нелегко ей пришлось.

Людмила после побега мужа действительно оказалась с проблемами один на один. Мама пожала плечами, мол, кто просил так рано замуж выходить? У мамы своя жизнь, новый муж был. Родственники вскоре попросили Людмилу с дочкой съехать из своей квартиры — кто-то у них там замуж собирался.

Люда работала, накопила на студию, платила ипотеку. Потом перебралась в евродвушку с дочкой, сейчас оплачивает ее. Работает, живет по средствам. А Злата растет, ей многое нужно. Когда еще внучка была маленькой, только-только в школу пошла, Инна Марковна начала дарить ей деньги. Небольшие, к Новому году, к 8-му марта, ко дню рождения, к окончанию учебного года, а то и просто так, мол, держи пятьсот рублей, купи себе сладостей или с подружками сходи в кафе, мороженое поешь.

— Девочкам это надо, — считает Инна Марковна. — И подружек иногда угостить. Злату же угощали, приглашали, звали. А потом… растет внучка. Я ничего не скажу, Люда старается как может, тяжело ей, но ничего лишнего она дочери не покупает. Кроссовки обычные, джинсы обычные, одни. Пара футболок и шорты на лето. Куртку покупает на пару лет, а то и больше. Телефон у внучки старый…

Инна Марковна стала дарить более весомые суммы — дочка помогала, ей племянницу тоже жалко, хотя Люда считает монстрами всю семью и раньше вообще Злату к тетке старалась не пускать и свекрови бывшей даже с ночевкой не давала. Теперь девочка уже подросток, у тетки бывает чаще, бабушку навещает сама.

Даже рассказывала, что она вот эти ботинки купила на деньги бабушки. Хотя дочь Инны Марковны скептически относилась к рассказам, мол, это искусственная кожа, ботинки дешевые, где деньги, Зин, как говорится. Но Инна Марковна полагала, что Злата могла и прогулять большую часть суммы, мало ли, хочется же. Купила ботинки за две тысячи, остальное еще куда-то пошло.

— Мам, давай ей подарим телефон хотя бы, — предложила недавно Инне Марковне дочь. — А то и просто подарим деньги, девчонки лучше знают сейчас, что им купить надо.

Внучке передали 20 тысяч рублей, а через выходные Злата приехала к тетке на дачу с тем же самым старым телефоном, а на вопрос о том, что она не смогла выбрать или не было времени, расплакалась — мама деньги забрала.

— Призналась, что всегда забирала, если внучке и оставались, то какие-то жалкие копейки, — продолжает Инна Марковна. — У меня с сердцем плохо стало. Успокоилась, таблетку под язык, позвонила Людмиле, а она мне целую отповедь дала, что я воспитала гада-сына, что я вообще обязана платить алименты вместо него, что нет никаких денег Златы, а есть их семейные деньги и вообще, не мое дело, как они расходуются.

— Я не обязана тянуть дочь одна. Даете деньги? Не ваше дело, куда я их трачу. Уж точно не намерена наряжать дуреху малолетнюю, чтобы на нее мужики шеи сворачивали. И телефоны ей навороченные не нужны. Если так переживаете за свои денежки — не давайте, я и так знаю, что совести и ответственности у вашей семейки — ноль! — отбрила Людмила бывшую свекровь.