«Я эти деньги зарабатываю за счёт своего личного времени, это моё», — считает зять

— Прикажешь мне смотреть, как дочь с внуком голодают? Или когда ребенку не на что лекарства купить? Конечно, я им несу то продукты, то денег дочке на карту переведу немного.

Вера Дмитриевна говорит эмоционально: наболело. Да, она пока еще работает, не на пенсии, но зарплата у нее не резиновая, еще сын младший студент, ему надо нормально дать научиться. Молодой человек подрабатывает, но немного и в основном в летний период — учиться надо.

— Да и не обязана я жилы рвать, чтобы кормить зятя и делать за него то, что он не вытягивает, поэтому я и Ксению понимаю, и на зятя тоже вместе с ней злюсь, — говорит женщина. — И главное, поганец, он же прекрасно понимает, что я ее не брошу и не в моих интересах, чтобы они разводились сейчас. На чью она шею упадет — ежу понятно, тем более что у зятя ни стыда, ни совести. Пусть хотя бы до окончания декрета доживут. Но злость и раздражение я унять не могу, извини уж, что на тебя сейчас всё это выливается.

— Да ничего, выговориться тоже надо, — машет плечами подруга. — Ох уж эти зятья. Нет, я ничего не говорю, у моих дочерей еще не самые худшие варианты, но тоже… чудят, чудаки.

Вера Дмитриевна вдова, отец ее дочери и сына умер через год после замужества дочери, внука мужчина уже не увидел. Сыну 20 лет, учится на дневном отделении. Дочери почти 30, полтора года почти внуку, так что Ксения сейчас сидит дома, занимается ребенком и бытом.

Ксения замужем уже 6 лет, супруги накопили на первый взнос по ипотеке, купили однокомнатную квартиру, потом решили рожать. Зять Максим был на седьмом небе, когда родился мальчик, первое время с энтузиазмом выполнял отцовские обязанности, купал, гулял, жене помогал, а потом… наигрался.

— Я точно помню, когда это было, — усмехается Вера Дмитриевна. — Когда внуку около полугода было. Как раз тогда зятю отец отдал свою старую «Ниву», а лучший друг зятя купил себе квартиру недалеко от него. И затянул этот приятель мужа Ксюши в свою орбиту. Там секта, честное слово, я иначе не могу объяснить те перемены, которые с Максимом произошли.

Около года назад муж дочери увлекся гонками по бездорожью. Нет, не спорт, что-то неформальное: собирается группа мужиков и калечит свои машины, как называет это занятие Вера Дмитриевна: ездят по грязи и буеракам где-то за городом, сами скидываются на какие-то призы, называют это «покатушками».

— А еще собираются в гаражах, машины свои усовершенствуют, какие-то фары, прожекторы, подвески, я ничего не понимаю в этом. Да, машина у зятя не новая, но вложил бы деньги и ездил бы, жену с ребенком возил. Он и вкладывает, только на такой машине ездить по городу нельзя, оштрафуют, она больше на танк сейчас похожа. И это уродство, Надя, огромных денег стоит, оказывается, — злится Вера Дмитриевна.

С деньгами муж дочери решил просто: зарплату отдает жене, а средства от подработки — они же и ремонтом чужих машин занимаются в гаражах, да еще и подрабатывает зять по вечерам за компьютером, — мужчина вкладывает в свое хобби.

Беда в том, что официальная зарплата у зятя очень скромная. Когда-то была и ничего, но последнее время отрасль просела, давно никто не повышал зарплату, а цены кругом растут, всё только дорожает.

— Им явно не хватает, — считает Вера Дмитриевна. — Как ни считай, хоть столбиком, хоть на калькуляторе. Но сову на глобус не натянешь, так и их бюджет. Заплатили коммуналку, ипотеку, купили памперсы и питание для ребенка, немного продуктов на неделю — и всё, нет денег. Получается, полмесяца они живут на хлебе и воде, полмесяца — только на воде. Дочь уже во всем себе отказывает, но сильно не сэкономила. А с этого месяца выплаты еще и меньше будут — полтора года ребенку.

— Вот ведь, подрабатывает, зарабатывает, да разматывает эти деньги непонятно на что? — удивляется подруга. — А то, что теща дочери деньги сует на его же сына, это нормально?

— Это мои дополнительные деньги, — отвечает Максим, когда жена пробует с ним поговорить. — Я отдаю тебе всю зарплату. Надо как-то учиться на нее жить, Ксюш, ты об этом не думала? Ну, я не знаю, что-то придумывать, как-то сократить расходы, ужаться как-то. Я бы мог не подрабатывать вообще, сидел бы на заднице ровно, отдыхал бы по вечерам и в выходные. И не было бы у меня дополнительного дохода, что бы тогда говорила?

Зять считает, что средства, которые он зарабатывает за счет своего личного времени, выделенного на отдых, он имеет право тратить… на отдых, на свое хобби. И претензии жены необоснованные.

— Ну, я не знаю, памперсы можно уже не покупать, пусть на горшок ходит, продукты надо как-то с умом готовить. Мама говорила, что курицу исхитрялась на нас четверых чуть ли не на неделю растянуть. Средства бытовой химии можно было бы брать подешевле…

— Ага, — злится Вера Дмитриевна. — Содой посуду мыть, мылом хозяйственным стирать, курицу одну неделю тянуть, а зять будет развлекаться? Не жирно ему? Другие мужики о семьях думают, каждую заработанную копейку домой несут, в бюджет вкладывают, когда жена в декрете, а этот — всё о себе, о своем отдыхе, о своих правах.

— Ну, он же знает, что если ребенок простынет, теща пойдет и купит внуку сироп от температуры, капли, да и голодными дочь и внука не оставит, — кивает подруга. — Да, бывает, что мужики каждую копейку для жены в декрете жмут и отчет за нее требуют, а этот… Даже не знаю, что хуже.

— Вот и я не знаю: в выходные мужа у дочки нет, по вечерам он дома, но ему не до семьи, а выхлоп в чем? В том, что он развлекается? Я, грешным делом, дочери сказала: мол, терпи полтора года, иначе нам не вытянуть, а потом… да к черту такого мужа, отца и добытчика, — в сердцах говорит Вера Дмитриевна.

Что скажете? Теща права или зять «право имеет»?