«Это я не сумела воспитать, моя вина», — говорит свекровь про внука от дочери

Лариса недавно узнала новость: ее золовка, родная младшая сестра мужа, решила рожать второго ребенка. Нет, Юля, как зовут женщину, не одинока, есть муж. Уже 15 лет один и тот же.

— Я просто не понимаю, зачем и кому? Если честно, то свекровь тоже не понимает, — признается Лариса подруге. — С их старшим сыном кто только не нянчился, включая и нас с мужем. Он только год назад в семью родительскую вернулся, потому что свекровь перестала справляться совершенно. Да и не обязана она справляться, это родительское дело, у парня есть и папа, и мама.

— Действительно, такие проблемы у пацана, того гляди окончательно свернет на кривую дорожку, а им второй понадобился? Ошибки хотят исправить? — удивлена подруга.

— Не знаю, чего уж там они пытаются исправлять, но тут варианты развития событий, прямо, наперечет: или Родион снова окажется у бабушки, или Родион сядет, или у бабушки окажутся уже двое детей сестры мужа, потому что есть люди, которые могут жить только для себя. Вот и Юля с мужем из таких, — считает Лариса.

Сестре мужа сейчас 35 лет, старшему ее сыну Родиону 14. С самого начала брак Юли был странным. С будущим мужем они даже не встречались в традиционном понимании этого слова, переспали несколько раз, чуть ли не по пьяной лавочке, будучи студентами, потом Юля оказалась беременной, неожиданно парень решил, что надо жениться, хотел даже на заочное отделение уходить, а Юля планировала вообще забить на образование и это за полтора года до диплома.

— Тут встряла наша сердобольная свекровь и все остались на своих местах, — разводит руками Лариса. — Эти двое расписались, пришли жить к матери моего мужа, та ушла сначала в декрет, потом на пенсию, внука родившегося взяла полностью на себя, да так и тащила его на себе, уж, извините, как могла, так и тащила.

После окончания золовкой и ее молодым мужем института, они сняли себе однокомнатную, а сына «забыли» у бабушки: им же надо на ноги вставать, на квартиру копить. Потом золовка взяла однокомнатную квартиру в ипотеку, но ребенок по-прежнему оставался у бабушки.

— В саду он будет болеть, — оправдывалась Юля, а следом за ней и ее мама. — У бабушки ему лучше.

Потом была школа, двухкомнатная квартира золовки и ее мужа, нежелание забрать сына, потому что ему придется тогда менять школу. Лариса говорит, что с Родионом родители встречались едва ли чаще раза в месяц, им же некогда было, они работали, отдыхали, друг друга любили (неожиданно, но отношения в паре на удивление гармоничные).

— Деньги, правда, скидывали на Родьку, — признает Лариса. — Больше было похоже, что откупаются от него, подарки дарили, карманные деньги совали.

Свекровь по натуре человек мягкий, к тому же в последние годы она частенько болеет, было и такое, что Лариса с мужем на неделю забирали племянника к себе (у них тоже сын, но немного старше). Это при живущих-то в этом же городе родителях.

— А Родион, мальчик сложный. Есть такие дети, в которых что-то заложено. Как ты с ними не бейся, а как запрограммировано. А тут еще он видит, что родителям на фиг не сдался, что бабушка его жалеет, в общем, все одно к одному, — считает Лариса.

Родион с начальной школы звезд в учебе не хватал с неба, ленивый, прогуливал, дрался и даже, было дело, подворовывал по мелочам. Дальше — больше. К 12 годам мальчик стал прогуливать, делать назло, на учет попал в ПДН, причем на комиссии ходила бабушка, родители же занятые люди.

Муж Ларисы пытался с племянником поговорить по-мужски, раз уж никто не пытался больше этого делать, а тот ослабился и заявил, что он сейчас себе синяк где-нибудь поставит, а дядю в этом обвинит. И дядя отстал, а когда свекровь легла на операцию по удалению желчного, Родиона забрали родители и к бабушке он больше не вернулся.

— Свекровь просто рыдала, что больше с ним не может, — вспоминает Лариса. — И муж мой сказал, что если она опять внука к себе возьмет — ноги нашей там не будет и материальной помощи не будет тоже.

— Да как же он с родителями живет? Как они там, война?

— Никакой войны, — пожимает плечами Лариса. — Они живут параллельно. Он приходит когда хочет, уходит. В школу идет. Иногда. Деньги они ему сами дают, чтобы не воровал, наверное. А тут новость, они хотят еще родить, думаю, что Юля уже беременная, просто пока не говорят. Как тебе такое нравится? Первый не получился, родим второго? Так они и не воспитывали первого-то! И потом, а Родиона куда? Бабушке? Я Юле открытым текстом сказала, что им нельзя размножаться.

— А она?

— А она улыбается блаженно, мол, всякие дети бывают, а Родион все проблемы перерастет. Она вообще спокойная, как танк, — злится Лариса. — Муж нервничает. Мой муж. Мы же прекрасно понимаем, что проблемы свекрови — это наши проблемы, Юля привыкла только о себе думать. А проблема у матери мужа только одна: внук от любимой доченьки.

Свекровь уже побаивается Родиона, но она когда-то жалела дочь, потом не хотела выносить сор из избы, потом не жалела внука. Но пожилая женщина отчетливо понимает, что когда Юля родит, внук снова переедет к бабушке, потому что он не нужен родной матери. И муж Ларисы бессилен ее отговорить принимать участие в судьбе подростка:

— Сынок, а куда же ему? Такая у тебя сестра, легкомысленная, а парень ни в чем не виноват. Это я не смогла, не сумела его воспитать, мне и расхлебывать…