«Всё свалили на меня, жить некогда»

— Я просто уже нервная больная, — жалуется подруге Валентина. — Такое ощущение, что вокруг меня все беспомощные и все на мне. Раньше это как-то не так ощущалось, легче было.

— Ой, и не говори, — вторит подруга. — Муж к 50-ти годам превратился в бытового инвалида какого-то. Раньше мог хотя бы картошки себе пожарить, если я на работе задержалась. Макароны отварить с сосисками. Теперь — нет. Дети отдельно жить стали, он будет голодным сидеть, но к плите — ни шагу. Ждет меня, приду, накормлю. Да еще и сто претензий, когда вернусь: он, видишь ли, есть хочет, а у нас только бутерброды из еды. Каково?

— Ой, если бы только о готовке речь шла, — машет рукой Валентина. — Я бы с этим справилась. Наготовила на несколько дней и дело решено. Не привыкать, я всегда так готовила. Нет, Ань, у меня все шире и глобальнее. И не в муже одном дело. У меня в последнее время ощущение такое, что ко мне все на ручки уже залезли. Разом. Только задумаюсь о том, что надо бы в поликлинику записаться, пройти хотя бы какое-то минимальное обследование, а тут — бац — срочно, всем и всё. И вместо заботы о себе я снова разгребаю проблемы близких, которые почему-то о себе позаботиться не в состоянии.

— Возраст у нас такой, — вздыхает подруга. — Раньше как-то на родителей надеялись, а теперь — они на нас. И у детей раньше были мелкие проблемы, детские, а сейчас крупные, взрослые.

Валентине от этого не легче. Она чувствует себя всё хуже и хуже. И даже не в каких-то хронических недугах дело, а в общей усталости. Состояние выжатого лимона, которое даже после нормального ночного сна не проходит. Встаёт с кровати уже усталая, потому что не успевает открыть глаза — уже куча задач и проблем перед ней «нарисовалась».

Женщине 55 лет, работает ещё, спасибо тем, кто наверху за реформу. Работать ещё пять лет, а сил уже нет. С мужем она в браке чуть больше 30-ти лет. Выбирала когда-то его за самостоятельность и надёжность. И радовалась, что в сложные годы мужчина мог и прибить полку, и починить розетку, и кран поменять, и когда с работой стало туго, пошёл без звука на завод, отпахал несколько лет на рабочей специальности.

Квартиру купили, дочь вырастили. Дочке 28 лет, недавно второго ребёнка родила. Свекра уже нет, свекровь жива, оба родителя Валентины тоже живы и относительно бодры, Валя точно это видит — гораздо бодрее её самой.

— И все разумные, ни у кого нет деменции, всё прекрасно знают, что и как делается и… дергают меня без конца. Я думала, что дочь вырастим и ждёт нас с мужем тихая и спокойная старость, ага, ждёт, — раздражённо говорит женщина.

— Дочка, а у отца лекарства кончились, — Валентина едва продрала глаза, следует звонок от мамы. — Нет, три дня назад кончились.

— Мам, а купить? Три дня отец без лекарств, это как? — нервничает с самого утра Валентина.

— А я не могу найти рецепт, я всё перерыла уже, его нет нигде, просто не хотела тебя беспокоить, но, наверное, надо отца записать к врачу и новый рецепт выписать ему…

И Валя, дожёвывая на ходу бутерброд и отвечая на стопятьсотый вопрос мужа по поводу того, где это, а где то, что ему надеть, какая погода на улице, пытается записать отца к врачу. Потом решает по пути на работу кучу мелких вопросов с дочкой — у младшего внука колики, дочь не спит нормально уже те же три дня, не может ли мама сегодня забрать с ночёвкой старшего, ему же завтра не в садик.

На работе Валентина снова лезет в глаза начальству, отпрашивается, чтобы отвезти отца в больницу, потому что мама с ним не может, он ей все нервы истрепал и вообще: «Твой отец, ты о нём и заботься, а мне он уже все мозги проел». Задним фоном ворчание отца: «Никуда мне не надо, раз так, помру и всем станет легче».

Уже под дверью кабинета врача, когда Валентина там сидит с отцом, следует радостный звонок от матери: «Валя, я нашла рецепт, не надо к врачу». Поздно, Валентина уже на пороге кабинета, отца приняли, выписали другой препарат, но его нет ни в одной аптеке, и надо караулить по предзаказу и самовывозом вывозить в определённый час из аптеки, которая почему-то оказывается исключительно на противоположном конце мегаполиса.

Только Валентина отъезжает от маминого дома, как следует ещё звонок: «Валь, я забыла, я заказала на маркетплейсе очень нужную фигню, но она габаритная, я не донесу, а фигня нужна срочно, без фигни весь дом рухнет, заедь, забери, пункт в соседнем доме».

Валентина, чертыхаясь, забирает фигню, волочит её на четвёртый этаж маме, в доме без лифта. Мама на пороге разочарованно тянет: «Ой, а эта не та фигня… На картинке фигня была куда как фиговее! А можешь её отвезти обратно, возврат сделать?»

— Из последних сил приезжаю на работу, муж звонит: его мама поскользнулась, она едет в травмпункт на скорой, а у него работа, а мать после травмы никто же не повезёт домой, — Валентина рассказывает, закатывая глаза. — Ну что, рявкаю, мол, пусть свекровь сидит в травме, через два часа приеду — доставлю домой. Ну что… еду за свекровью, мама звонит, они с отцом поругались из-за новых таблеток, мама мне вычитывает, что она так от него устала, что ей жизнь не мила…

— Жесть…

— Мама, — говорит Валентина. — У меня свекровь в травме сидит с ногой. И ещё неизвестно, что у неё, мне некогда.

— Вот вечно тебе не до нас. Ты к свекрови мчишься, а мать с отцом — по боку! — следует немедленная обида. — Ты даже выслушать не можешь!

Валя уже отбивает звонок, потому что она приехала, навстречу ей на стоянку выпархивает свекровь — на своих двоих, оказалось — ей показалось, кости целы, даже растяжения нет.

— А чего же домой не уехала? — едва сдерживая злость, спрашивает Валентина.

— Ой, ну я же знала, что ты приедешь, зачем же я на остановку пойду или на такси тратиться буду? — и глазами хлоп-хлоп.

Когда Валентина добирается домой, муж давно уже там, их, оказывается, раньше сегодня отпустили. Чего за своей мамой не поехал, мы для чего вторую машину брали?

— Ой, ну ты же сказала, что привезешь. И потом, а вдруг там что, а я не понимаю. Ты в этом лучше разбираешься. И да, а что мы есть будем? Я голодный…

— А что же не приготовил?

— Я не знал, что можно, вдруг у тебя на курицу какие-то особые планы…

Валя тащится на кухню, достаёт клятую курицу, ставит на разморозку, чистит картошку. Муж периодически заглядывает: «Скоро?» Мама периодически звонит и пишет, оказывается, она просто перепутала, фигня была правильная, она её уже снова заказала и надо будет послезавтра привезти. Курьера вызвать? Нет, курьера нельзя, курьер не будет ждать, а если фигня придёт бракованная, то её опять же, надо будет возвращать, а так, Валя приедет (полтора часа по пробкам, ага), посмотрит на фигню ещё в пункте выдачи и решит: стоит забирать или нет…

Наконец, ужин приготовлен, муж накормлен, посуда вымыта, Валентина выдыхает, успев, правда, найти мужу очки, которые тот неизвестно куда положил, пульт от телевизора и зарядку от его телефона.

— Мама, мы же договаривались, что ты сегодня заберёшь внука! — голос у дочери на грани истерики. — Уже почти 9 часов, а тебя нет. У меня тут ад, младший орёт беспрерывно, а ты о нас просто забыла!

— Твою мать, Соня, — уже рычит Валентина. — У твоего мужа машина! Он не может посадить в неё собственного сына и доставить к бабушке?

— Мам, если бы ты не обещала, мы бы так и сделали! Но ты сказала, что заедешь, мам! — Соня почти рыдает. — У меня и так молока уже мало, а с этой нервотрёпкой твой младший внук будет искусственником, мам!

Валя кидает трубку. Хоть режь её, но за внуком она уже не поедет. Муж вздыхает, мол, он соскучился по мальчишке, он бы съездил, но бутылочка пива, выпитая, пока он жену ждал, которая его мать отвозила.

— У меня пар из ушей, — признаётся Валентина. — Мне убивать уже хочется к концу дня. К концу каждого дня, потому что это всё с разными вариациями — каждый божий день. Мне дышать уже некогда, Ань. А ты говоришь, муж приготовить не может…

Знакомо или вы счастливчик и у вас не так, как у анонимной читательницы, приславшей это письмо.