Деверь берёт в долг, чтобы побаловать жену: «Она заслужила»

Света узнала о новой сумке Лены из социальных сетей. Обычный вечер, дочка уже спала, муж был в душе, она листала ленту и наткнулась на фото.

— Сияет вся, на плече — эта сумка, логотипом вперед, и подпись: «Спасибо любимому мужу за подарок», — злится Светлана в разговоре с подругой. — Модель та самая, которую я сама рассматривала, но пожалела такие бешеные деньги тратить.

Светлана с мужем вполне обеспеченно живут, дочке 6 лет, после декретного отпуска жены у обоих как-то одновременно неплохо стартовали карьеры. Сейчас супруги планируют досрочно расплатиться по ипотеке за двухкомнатную и купить жилье побольше. Будет ли у них второй ребенок — Светлана не знает пока: страшновато.

— Потому что это ответственность и расходы. Думаешь сразу обо всем: а вдруг что-то с работой, а вдруг не потянем, — объясняет женщина. — Это только безголовые, такие как мой деверь с супругой, рожают «на авось», типичное племя «заек». Но мне лужайкой для них быть надоело, честное слово.

Знакомство с братом мужа началось с безобидной просьбы. Костя только начал жить со своей будущей женой, они снимали квартиру, денег не хватало. «Пятнадцать тысяч до зарплаты, отдам через неделю». Муж перевёл, даже не спросив у Светы — брат всё-таки. Костя вернул не через неделю и не пятнадцать, а через месяц и десять. Света тогда подумала — ну бывает, тяжело, не рассчитали. Хотя она тогда в декретном отпуске сидела и им было тоже совсем непросто.

За четыре года брат мужа сменил несколько работ. Везде было что-то не так. Сейчас деверю тридцать, он снова в поиске «нормального места», а Лена, ставшая законной женой, в декрете с полуторогодовалой дочкой Сонечкой. Свекровь звонит старшему сыну каждую неделю с одним и тем же: «Димочка, помоги брату, у него же ребёнок маленький, они бедствуют».

Бедствуют они, как выяснилось, весьма своеобразно. Пока Света с Димой платят ипотеку, экономят на отпуске, отказываются от покупки обновок, чтобы побыстрее закрыть кредит, у Лены появляются золотые серьги, потом итальянская куртка, теперь вот брендовая сумка. И каждый раз подарки сопровождаются гордым: «Костик такой внимательный».

— Ага. И живут всё в той же съёмной однушке под слезные причитания свекрови о том, что так тяжело жить, так неимоверно трудно накопить на своё жильё, — усмехается Светлана. — А как же мы? А я тебе скажу. Мы ребенка сознательно не рожали первые 5 лет брака. И не швыряли деньги направо и налево. Я в одних джинсах ходила и зимой, и летом. И ещё мы работали. У Димы в то время аж две работы были, да и я подрабатывала время от времени. Даже в декрете, ты же помнишь!

— Помню, — кивает подруга. — Просто есть такие… Они до седых волос будут маленькие для мам. Дима твой повзрослел в тот момент, когда Костя родился, а у Кости — шансов нет.

Светлана признаёт правоту подруги полностью: деверя до сих пор оберегает свекровь. Но не только. Иногда Светлана с изумлением видит, что и её муж чувствует себя как бы обязанным поддерживать младшего братишку, заложено, вбито в голову накрепко родной мамой.

Света давно поняла, что Костя не ищет работу — просто делает вид, а «занять до зарплаты» на самом деле значит «дай просто так». И что свекровь отлично знает про подарки младшего сына жене, но делает вид, что не замечает.

Но когда Света увидела ту самую сумку, что-то внутри щёлкнуло, зашла в телефон и открыла заметку, где записывала каждый долг Кости. Получилась сумма очень внушительная. На неё семья бы недели три на море грела пятки уже в этом году.

В тот вечер она не устроила скандал, а сказала спокойно, глядя мужу в глаза: «Дима, посмотри на эту цифру. Это мы с тобой подарили Лене шубку, золото и сумку. Потому что наши деньги ушли Косте. А он, получается, вложил их в её наряды. Где здесь логика? Мы отказываем себе в маленьких радостях, а люди радуют себя в долг и по-крупному?»

Дима выдал привычное: «Ну он отдаст, просто сейчас не может». Света не стала спорить, позвонила свекрови на следующий день, когда муж был на работе. Та начала привычное: «Светочка, Костику очень надо, Сонечка болела, лекарства дорогие». Света перебила: «Татьяна Петровна, а почему у Лены новая сумка за сорок тысяч, если они такие бедные? И серьги новые? Вы не знаете?»

Свекровь поперхнулась, сказала что-то про «Костик любит жену, считает, что она это заслужила» и что «это разные вещи».

— Зато деньги одинаковые, — усмехается Светлана. — Я сказала всем, что пока Костя не вернёт весь долг, о новых займах и речи быть не может. Или… Или весь этот карнавал будет продолжаться без меня. Муж, конечно, разводиться из-за брата не желает. Так что держимся.

Прошло три недели, за это время деверь звонил дважды, просил «на бензин», потом «за коммуналку заплатить, а то свет отключат». Света отвечала одно: «Верни долг — поговорим». Он бросил трубку оба раза. Свекровь больше не звонит старшему сыну — обиделась. Дима тяжело вздыхает, но спорить не решается.

— Обидно же не за деньги, они зарабатываются, — говорит женщина. — Обидно, что для матери мужа один сын важнее другого. И за мужа обидно, что его, ну, и меня заодно, используют как кошелёк. Наконец мне удалось донести до Димы, что нас считают не родными людьми, а бесконечным ресурсом для младшего сыночка. Костя в свои тридцать так и не понял: никто ему ничего не должен? Это его трудности.

Света умалчивает ещё об одном: обидно ей и за то, что Костя в долг, но радует жену дорогими подарками, а её муж отдавал деньги брату, ни разу не сказав:

— Свет, ну что ты, в самом деле, мы же зарабатываем, можем себе позволить маленькие радости, пойди и купи себе эту сумку, от неё польза большая — она тебе настроение поднимать будет.